Репродуктор(ы) - Дмитрий Сергеевич Захаров

– Да уж, – мечтательно согласилась Аля.

– Теперь ты их сама сможешь всех уволить, – заявила Юляша – и задумалась; чувствовалось, что эта мысль только что пришла ей в голову – и уже страшно понравилась. – Пусть катятся отсюда подальше! Не слушай их! Нет, ты ведь сейчас – всё можешь!

– Не буду, – сказала Аля. – Наверное, и правда прибегут, участников же объявят.

– Главное – не опоздать! – Юляша соскочила с дивана и заозиралась. – У кого из соседей есть телефон?..

На кухне доходила вторая заварка. За окном уже было темно, и только мигающий фонарь у соседнего подъезда давал немного света. Он выхватывал из растекшейся по двору чернильной густоты край песочницы, лавку с двумя выломанными ребрами и половину куцего куста сирени – на большее сил не хватало. В небе пока проклюнулись только самые яркие звёзды, да луна сырым блином висела над крышей дома напротив.

Стоя у окна, Аля рассеянно смотрела на надкусанную теменью песочницу. Из неплотно закрытой форточки дуло, но ей всё равно казалось, что в квартире тепло и уютно.

Юляша увлеченно болтала о том, что неплохо бы обзвонить всех родственников. И на работу кому-нибудь позвонить.

Аля водила пальцем по стеклу и думала о том, как всё-всё теперь будет хорошо.

Очень-очень.

Лёха

Репродуктор

В этом месте вода оказалась спокойная, безмятежная даже. Аккуратная, припрятанная от чужих глаз бухта за обожженными скалами. Если не знать, то и не найти.

И никаких примет пограничников. Хотя вот же она, граница, что же это еще?

Игорь о таком месте, понятное дело, не слышал даже. А услышал бы – решил бы, что брехня. В детстве они с пацанами по кругу врали про вылазки за город, про разную нечисть, что идет с Трансформаторных полей, про острова погибших кораблей, про небесные сияния… Он тоже что-то сочинял. И в общий ряд история про резервную станцию в секретном бункере у самой воды встала бы как родная.

Игорь всё оглядывался на черные, потрескавшиеся гранитные колонны – даже они не выдержали попадания, хотя и прилетело-то каким-нибудь крошечным осколком. Ему еще ни разу не доводилось видеть трансформаторный шлак в таком количестве и так близко. И, с одной стороны, Игорь очень боялся, что черные «доминошки» в какой-то момент зафонят, а он поздно заметит, – и тогда всё, амба. А с другой – еще больше боялся показаться Мерлину ссыкуном, который не поверил на слово и украдкой то и дело заглядывает в экран счетчика.

Счетчик при этом ничего интересного и в самом деле не находил, фон был – обычный.

Мерлину же удивления и страхи напарника были до одного места. Он шагал впереди с небольшим рюкзаком за плечами, предоставив главную ношу юному помощнику. Продвигался Мерлин уверенно, точно зная повороты, тропы, даже, кажется, узнавая камни. Понимая, где остановиться, а где добавить темпа. Он оглянулся всего пару раз, когда Игорь с непривычки, а может, всё же не всегда умея совладать с 40 кг за плечами, сбивался с шага.

– Погранцы быстро снимут с нас всё золотое руно, если будем черепашить, – сказал он беззлобно, но предупредительно, и двинулся дальше.

Сейчас же, добравшись до бухты, Мерлин, как и Игорь, кажется, выдохнул. Лёха, почти пританцовывая, прошелся по каменной полке, нависающей над водой.

– Берег от воды еще отскребся, – определил он. – Хорошо. Чем дальше, тем наши лучше пляшут.

Игорь ничего из этого сообщения не понял, но переспрашивать не стал.

Лёха тем временем круто повернул налево, нырнул в одну из ничем не примечательных расселин, и уже с той стороны неизвестно чего крикнул:

– Наклонись и вползай сюда. Только не щелкай клювом, камни острые – обрежешься, если не будешь каждый шаг пробовать.

Игорь кое-как стащил с себя одну рюкзачную лямку – и тут же чуть не заорал, когда вес груза дернул его вниз. Еле устоял на ногах, но главное, не побил батарейки.

Промелькнула мысль, что́ бы ему за такую провинность могло быть. Просто бы выгнали – или нахлобучили за утрату ценного народного барахла? Нахлобучили бы, понял Игорь, и сразу же попробовал спрятать от себя эту мысль.

Он втянулся в расщелину. Камень был мокрым и холодным, пах железом и гнильем. Может, так и пахнет морская ртуть, о которой столько болтают? Хорошо бы, чтобы нет.

Игорь увидел Мерлина в свете включенных фонарей – Лёха сидел на корточках у стенки здоровенного железного короба, вычищая щепкой то ли грязь, то ли плесень.

– Прямо под тобой люк, – сообщил он, даже не глядя на Игоря, – поднимай.

Игорь пошарил по камню руками и действительно нащупал склизкую металлическую пластину. Стараясь не думать, насколько опасна та дрянь, в которой он уже порядком извозился, он постарался подцепить край железяки и резко дернуть его вверх. С третьей попытки получилось, и Игорь подхватил поддавшуюся крышку второй рукой.

– Теперь держи, – распорядился Мерлин, – только нежненько. Залезешь глубоко – сработает охранное уиу-уиу, и какие-нибудь бравые парни шлепнут нас как диверсантов.

– За что еще? – кряхтя, поразился Игорь.

– За всё хорошее.

Мерлин по-крабьи, бочком, подобрался к люку и, покачав головой словно бы в такт неслышной музыке, тоже взялся за металлический край.

Вдвоем они осторожно, будто обезвреживая бомбу, сняли и отложили крышку. Под ней плескалась чернота с трубами и кабелями с диковинной разноцветной изоляцией в каких-то облупившихся пометках. Веяло застоявшейся тишиной – как из ящика, который десятки лет никто не открывал.

В глубине – если верить фонарику – водилось что-то большое и, очевидно, металлическое.

– Родные! – с нежностью проворковал Мерлин.

Он вытащил из своего рюкзака тонкий инструмент, похожий то ли на изогнутые щипцы с «пальцами» на конце, то ли на механическую птичью лапку, и с проворностью бывалого хирурга запустил этот манипулятор в синтетические кишки.

Игорь с разинутым ртом наблюдал, как ловко и умело увалень Лёха вытягивает из нижнего ада большие, черные, похожие на банковские ячейки ящики и раскладывает их один к другому. Шесть блоков в два ряда. На каждом – тусклый номер.

– Смотри, – пояснил Лёха, трогая батарейные коробочки своей странной лапкой; коробки со щелчком раскрывались, обнажая серые цилиндры, которые они и шли сюда заменять. – Вот эти две слева – подача. Центральные – стабилизаторы. Справа – резерв. Меняем обе подачи и одну из центральных. А тот резерв, который в шестой ячейке, не трогаем. Никогда.

– Почему?

– Потому что хрен знает, что будет. Пока светится синеньким – пусть работает. Сдохнет – тогда и будем экспериментировать.

Игорь кивнул, хотя про резерв понял