Репродуктор(ы) - Дмитрий Сергеевич Захаров

Старые батареи шли туго, как будто за долгие годы успели отрастить корни и вплестись в то, что вокруг. Лёха, кряхтя, дергал крепеж. Он щелкал щипцами трижды – двумя короткими и одним длинным, и только после этого батарея со скрипом вылезала из гнезда.

– Оплыли, что ли? – уточнил Игорь, принюхавшись и разглядывая белые крупицы на батарее.

– Ха, – отдуваясь, хихикнул Мерлин. – Это соль земли! Слышал о такой? Не прикасайся только руками! Лучше давай новую.

Игорь вытащил из рюкзака контейнер. Отщелкнул крышку и извлек цилиндр – тяжелый и будто даже горячий на ощупь. На секунду ему показалось, что тот пульсирует… Но это, конечно, ерунда, нервы.

Мерлин подцепил батарейку щипцами и неспешно, филигранно опустил новый элемент в нишу, чуть надавил – и загнал его на нужное место. А потом они с Игорем разыграли ту же партию со второй и третьей батарейкой.

– Гудит, – сказал Мерлин почти ласково, когда первый из ящиков снова отправился в подземную пищеварительную систему. – Хорошо. Всегда проверяй, чтобы гудела.

Игорь сказал «угу», в то же время подумав, что хорошо бы никогда не оказываться в ситуации, когда ему самому придется манипулировать «птичьей лапой» и следить, чтобы резервное питание Репродуктора, вынесенное зачем-то в самую жопу мира, как-то там правильно гудело.

Вторая батарея – из центрального ряда – имела клеймо «ОЦ.СС.9-К» и слово «МЕДЕЯ», выцветшее до желтоватого пятна. Игорь запомнил, хотя снова ничего не понял.

Пока Лёха возился с установкой второй центральной, Игорь, у которого глаза окончательно привыкли к полумраку, взялся рассматривать стены пещеры – и сделал внезапное открытие. Прямо над ними в камень была врезана еще одна металлическая пластина. Видимо, ее регулярно чистили, поскольку выглядела она потертой, но без следов ржавчины или грязи.

«ШШИ 117318 БРЕЖГОРОД 0052 КАМА», – сообщалось на ней.

Игорь перечитал надпись еще раз. И еще.

А потом вдруг сообразил, откуда он знает про длинный и два коротких.

– Ставлю последнюю – и закрываем, – сообщил в этот момент Лёха.

Игорь на автомате подставил руки, схватился, потащил, приладил, задвинул. Крышка вернулась на место. Замок щелкнул.

– Всё, Игорянчик. Теперь всякие телевизионные и радийные деятели искусств нам должны.

Игорь впервые промолчал. Он продолжал рассматривать то, что раньше не заметил. И особенно пристально – короб, с которым возился Мерлин. Из него – навроде гриба – вверх вырастала длинная поганочная ножка, которая у потолка раскрывалась чашечкой и, кажется, острым навершием даже прорезала свод.

– А это не спутниковая антенна? – спросил Игорь, удивленно разглядывая нагромождение.

– Спятил? – хмыкнул Мерлин. – Их давно все взорвали, во избежание.

– Ну, вдруг оставили одну…

– Это зачем еще?

– Ну… не знаю… на всякий случай.

– На всякий случай, – повторил Мерлин. – Ты на всякий случай больше молчи, и вкуривай, что старший говорит. Сообразил?

– Сообразил, – хмуро отозвался Игорь.

– Вот и красавчик.

Лёха со стоном поднялся, покачался, а потом и попрыгал, разминая ноги, а потом пошел стереть хотя бы часть грязи, в которой изгваздался. Вернулся он, кажется, ничуть не менее чумазым (Игорь предпочитал по-прежнему не думать, из чего состоит местная грязь), но с сумкой.

Придерживая ее, пока Лёха первым вылазил наружу, Игорь расстегнул молнию, – и на него тут же уставилась маленькая медвежья голова.

– Это что за игрушки? – спросил он, когда присоединился к Лехе уже снаружи.

Мерлин тоже расстегнул молнию, оглядел медведей, и его физиономия расплылась в довольной людоедской улыбке.

– А, – сказал он, – это – да, это – хороший медведь. Тебя не тронет, не бойся; у него есть, кем полакомиться, – мохнатовских пока доедаем.

– Тебе зачем столько? – Игорь не понял, что имел в виду напарник.

Лёха принял у Игоря сумку, расстегнул свой рюкзак и аккуратно пересадил медведей внутрь – как если бы играл в какую-то игру, в какие-нибудь дочки-матери.

– Много будешь знать – не успеешь состариться, понял? – подмигнул он.

Перед тем как отправиться в обратный путь, Игорь и Лёха выбрались из пещеры и, подыскав подходящее место, уселись на камнях – разглядывать умиротворенное, не похожее само на себя Зеленое море.

Игорь в этот момент подумал, что вот хорошо бы такое место нашлось в городе. Можно было бы туда прийти с женщиной… Или с парнями завалиться тяпнуть настойки. А то сюда-то не дотянешься по-нормальному…

– Ты же соображаешь, что трепаться про этот кармашек – не стоит? – поинтересовался явно угадавший его мысли Лёха. – Объект глубокого залегания, впитываешь?

Игорь в очередной раз с неудовольствием кивнул.

– Главное, – сказал Лёха, – батарейки меняй, если меня вдруг не будет. А то всё вещание – того, понял?

– Я вот не думал, что резервное питание так далеко, – поделился Игорь. – Когда сюда тащились, всё соображал, куда мы выгребем. А потом, когда увидел антенну эту, подумал даже, что мы «жужжалку» ремонтируем.

Игорь весело засмеялся.

Лёха заржал следом и стал хлопать себя по коленкам.

– Ну тогда ты ведь государственный преступник, да? – спросил он, ухмыляясь. – И место твое – в медвежьей яме. Как тебе любой конституционщик скажет, да?

– Да, я как-то с этой стороны не подумал… – промямлил Игорь.

– А ты всегда с разных сторон думай, – посоветовал Мерлин, – а только потом уже вслух.

И снова захохотал – но уже нехорошо, не по-людски даже.

– Я понял.

– Да нихрена ты не понял. Но может, еще поймешь. А пока положи себе в голову: раз в полгода меняй батареи, впитал?

– А чего, больше никого, кроме нас, не пришлют, что ли?

– Кого тебе пришлют, вася? Ты видел, в какое говно всё обратилось? Нихрена новые не умеют. Запорят технику. Сам всё делай, лады?

– Лады.

– Забились?

– Забились, Лёха.

После того как море снова спряталось за горелыми скалами, линейщиков окружили злые черные Трансформаторные поля; справа текла мутная река. Мерлин, однако, сохранял поэтический настрой.

– Красота-то какая, – со странной интонацией сообщил он.

Игорь покосился на напарника, силясь различить, всерьез старший – или всё же подъебывает.

– Чего смотришь, – хмыкнул Лёха. – Думаешь, че за дичь несет Мерлин? А ты привыкай.

Он наклонился и вытащил из ботинка застрявший черный шлак-камень – аккуратный, похожий на чуть раздутую монету. Игорь слышал, что, когда шлак оказывается с нашей стороны, да еще и полежит на обычной земле, а не в полях, – то вроде бы уже и не фонит. Но Игорь всё равно побоялся бы брать такой камень голой рукой. Мерлин же рассматривал осколок войны спокойно, как мертвое насекомое. В какой-то момент он размахнулся – и пустил камень по воде; никакого блинчика из черного куска не вышло – он сразу же пошел на