Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

его боковых башенок. По пути нам встречалось немного народа. В основном слуги, спешившие по своим делам. Какая-то девушка волокла к другим спальням чистые простыни, другой служка ходил и тушил почти догоревшие свечи в канделябрах, какой-то пацан, на вид лет четырнадцати тащил куда-то охапку дров. Стражники попались на глаза лишь один раз — двое из них дремали опершись на пики у входа в обеденный зал. Двери в него сейчас были плотно затворены. Эта комната использовалась только для приёмов, так что за своим завтраком мне предстояло тащиться на замковую кухню.

Впрочем, есть мне совершенно не хотелось. Наоборот, живот крутило от того количества жира и мяса, которое вчера на стол вывалил барон. Наверное, так он хотел продемонстрировать радушие, а заодно — свой достаток, но мой желудок за год странствий привык к куда более простой пище.

— И всё-таки, что это проясняет? Что о кланах думают тут на юге, и чем мы так от вас отличаемся? — спросил я, отчасти чтобы поддержать разговор, а отчасти — чтобы немного разведать, за кого мы себя выдаём. Это, конечно, следовало бы сделать гораздо раньше, но, хорошая мысля, как известно, всегда приходит опосля.

— Кроме того, что поклоняетесь странным богам и высшей добродетелью считаете гибель в бою? — лица камердинера я не видел, но в его голосе всё ещё звучали едва различимые насмешливые нотки, — Ну, как вам… Тебе сказать. Много чем. Всего так сразу и не упомнишь.

— Хотя-бы пару примеров.

— Ну, — он задержался у небольшого окошечка в стене башни, отодвинул в сторону засов и открыл его, запустив внутрь прохладный утренний ветерок, — Например вы с вашей супругой предпочли спать в одной крохотной комнатушке, хотя хозяева замка предлагали каждому из вас отдельные комнаты.

— На юге не принято, что муж и жена делят постель? — мои брови едва заметно поползли вверх. Нет, краем уха я слышал, что высшая знать имеет на сей счёт какие-то свои приколы, но никак не мог вспомнить, в чём именно они заключались.

— Только среди крестьян, — равнодушно ответил Бертран, — Вельможи же предпочитают разделять комнаты на женские и мужские, чтобы супруги излишне друг-другу не досаждали своими личными делами и гостями, которых они хотят принять в приватной обстановке.

— А как… — договорить я не успел. Бертран, похоже понял меня с полуслова и тут же предвосхитил мой вопрос.

— Когда один из супругов возжелает близости, он может нанести визит другому. И он или она, ежели будут испытывать ответное желание, примут этот визит.

— А если не захочет?

— В таком случае стоящий у двери слуга оповестит второго супруга о том, что сегодня ему придётся придерживаться добродетели воздержания.

Мда… Дела… Нет, это конечно лучше, чем, когда один другого силой берёт, но всё-таки… Всё-таки как-то совершенно неправильно.

— Ещё вы не держите слуг, что тоже является нонсенсом для южной знати. А с теми, кто казалось бы, должен вам служить, обращаетесь, как с равными. Практически, как с братьями. Это я про ваш, эскорт, если вы вдруг не поняли.

— Они и есть мои братья, — я пожал плечами, мысленно подметив слово «нонсенс», тоже совершенно нехарактерное для простого слуги, — Пусть не по крови, но по оружию. Хотя и крови совместно с ними я пролил тоже немало. Что же до слуг…

— Я слышал, что в большинстве кланов их держать не принято. На пирах вам прислуживают ваши же женщины, когда не разделяют с вами трапезу. Хотя, некоторые кланы предпочитают держать рабов. Кажется, они называют их… таллами.

Ага. Ещё одна проверка. На моё счастье, я уже догадался, каким именно периодом и местом в истории реального мира вдохновлялись создатели этой недоматрицы, когда создавали кланы, так что теперь моё враньё станет куда как убедительнее.По крайней мере, для южанина, никогда не бывавшего на территории кланов.

— Треллами, — поправил его я, — Это не совсем рабы в… — я сделал вид, что напряжённо вспоминаю нужное слово. Бертран хоть и шёл спиной ко мне, но то и дело поворачивал голову, косясь вполглаза и внимательно наблюдая за моей реакцией, так что из образа выходить не стоило, — В классическом. Да, в классическом понимании этого слова. Они, вроде взрослых детей. Тело то взрослого, но вот ответственность за свои поступки и свою жизнь нести не способен. Например задолжал кому-то и отдать не смог. И тот, кому он должен может взять его к себе и даже заставить работать до тех пор, пока долг не будет уплачен. Причём, как и ребёнок, этот трелл будет есть с твоего стола, спать в твоём доме, получать розгами, если не был послушен. Но вот изувечить, снасильничать или тем более, казнить его — это большое преступление.

— А что насчёт тех, кого взяли в плен во время набега?

— Тут сложнее, — я покачал головой, — Но даже такой трелл может выкупить себя на волю и даже стать полноправным членом клана, если того пожелает.

Мы добрались до низа башенки и вышли в ещё один узкий коридор, соединявший её с прихожей комнатой.

— Вы очень начитаны для выходца из мест, где книга считается уделом слабаков, трусов и подлецов, — снова нотки иронии в голосе. Такое чувство, что этот камердинер просто надо мной издевался, ради собственного развлечения. Вот только он кое-в чём всё-таки просчитался. В том, что не он один умеет наблюдать и подмечать.

— Так же, как и вы, удивительно начитаны и необычайно хорошо подкованы в политической истории не только юга, но и всего континента, как выяснилось. Для обычного то слуги, — хищно улыбнулся я, ввернув в голос те же самые насмешливые интонации.

Мы миновали холл. Скрипнула тяжелая, окованная металлом дверь и в лицо мне наконец-то ударил прохладный порыв свежего утреннего ветра. Диск солнца ещё не показался над стенами верхнего двора замка, но его ярко алый свет уже расплескался по небосводу, нежно-розовыми рубинами осев на искристые горные пики. Ива, росшая посреди двора, тихо шелестела своими косами, изредка оглашая округу пением дрозда, свившего гнездо в её густой кроне.

— А кто вам сказал, что я обычный слуга? — хитро сощурился камердинер, спускаясь по крутым каменным ступенькам. Я осторожно, стараясь не оступиться, последовал за ним.

— А вам кто сказал, что я простой варвар? — хмыкнул я.

— В таком случае, предлагаю обмен,