Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

даль, журчащую прозрачными ручьями, колышущуюся бескрайним травяным морем и шелестящую густыми кронами вековых вязов. Подальше от всего того дерьма, что кровавым следом тянулось за нами через весь континент. Взять с собой только Айлин. Найти красивое местечко у отрогов этих гор, рядом с какой-нибудь холодной, прозрачной речушкой. И… Эх. Мечты, мечты.

Я скосил взгляд на своего теперешнего «спутника». Барон молчал, делая вид, что тоже любуется видом. На деле же, он пристально следил за мной. Следил и ждал, давая мне возможность начать разговор. А, быть может, он просто не знал, как начать его сам?

— Основательно печёт, — бросил я, усаживаясь на ящик рядом с ним, — Наверное, лето уже совсем не за горами.

— Угу, — кивнул Байран, — За ним придёт осень. Потом зима. Минет очередной год.

Не знаю почему, но мне показалось, что он хотел добавить: «И ничего не изменится». Но в последний момент осёкся, вспомнив, что произошло вчера вечером. Вспомнив, что «как прежде» уже не будет.

Он и сейчас выглядел иначе. Впервые за всё время нашего знакомства от барона не разило вином за полмили. Во взгляде читалась сосредоточенность и… печальная задумчивость. Будто бы он подсчитывал ущерб, нанесённый его дому годами «чёрного сна».

— Скажи, он и правда твой камердинер? — спросил я, чтобы дать барону новый толчок. Он явно хотел о чем-то поговорить. О чём-то важном. О чём-то по-настоящему сокровенном. Но никак не мог на это решиться. Его можно было понять. В конце-концов я ему не родня. Всего-лишь трёхнутый наёмник с севера, в шкуре которого сидит не менее отбитая инфернальная сущность. Но больше в собственном доме ему поговорить было не с кем.

— Бертран то? — барон на секунду задумался, затем достал из сумки на поясе небольшую деревянную трубку и принялся её набивать. Судя по запаху, тут же шибанувшему мне в ноздри, там был обычный табак. Та дрянь, которая по словам покойного мага, восхитительно успокаивала расшалившиеся нервы, пахла совсем иначе.

— Нет конечно, — Байран закончил набивать трубку. Некоторое время сидел молча, затем вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами и щёлкнул пальцами. Над растёртыми листьями тут же вспыхнул крошечный огонёк, через секунду превратившийся в россыпь крошечных тлеющих угольков. Барон поднёс трубку к губам. Затянулся. И выпустил кольцо дыма, которое через секунду разметал по округе холодный горный ветер.

— Он — глава моей разведки, — пояснил, наконец, барон, — Камердинер — не более чем прикрытие, позволяющее ему входить ко мне в любое время дня и ночи. По правде сказать — он очень хорош в своём деле. И потому, очень опасен, — Байран замолчал и выпустил новое колечко дыма. Ветер подхватил его и понёс к горной вершине, находившейся позади замка, по пути разрывая в мелкие лоскуты, — Сам знаешь, я всякого рода шпиков, интриганов и прочее подобное дерьмо просто на дух не переношу. Но Бертран предан. Он ни разу меня не подводил, а я бы… Не протянул так долго, тут на юге, без его талантов. Так что ему я доверяю, порой даже больше, чем себе самому.

— Полагаю, твоя супруга, наоборот, его недолюбливает? — хмыкнул я.

— О, ещё как! Недолюбливает и боится до обмоченных юбок. Он ей часто путал все карты, не давая окончательно загнать меня под свою юбку. Кстати, притащить вас на юг, с самого начала было его идеей. Я понял, что она была хороша, лишь после того, как поближе познакомился с вами двумя.

— А как вообще так вышло…

— Что я впал в зависимость от супруги, не выдержал этого, сбежал и заделал бастарда? Что потом мотался по всему свету, не желая возвращаться в свой собственный дом? — грустно усмехнулся Байран, предвосхитив мой вопрос, — Это очень долгая история. Долгая и личная. Знаешь… Даже странно, что я хочу рассказать её именно тебе. Странно, что кроме тебя — некому.

— А как же Бертран?

— Он слуга, — барон снова затянулся. Угольки в разгорелись с новой силой, из-за чаша трубки начала напоминать маленький кузнечный горн, — Преданный. Исполнительный. Эффективный. Но сочувствие, соучастие и добрый совет можно получить лишь от равного себе.

Мне это слегка польстило. Всё-таки барон — далеко не хрен с горы, и уж если он, считает меня равным себе, это чего-то да стоит. С другой — мне захотелось ему врезать. Вот прям здесь и сейчас. Опять у него мир делился на знать, которую можно за людей считать, и всех остальных, которые так, грязь из под ногтей. Пусть даже, порой, весьма полезная. Человек годами вытаскивал его из дерьма, в котором барон всеми силами пытался утонуть, а в итоге…

— История эта началась давно. Ещё в годы моей юности, — барон сделал новую затяжку, стряхнул пепел с трубки и снова принялся её набивать, — Я ведь ещё в столице сказал, что ты мне очень сильно напомнил молодого меня. Так вот, я тогда был рыцарем, владевшим крохотной деревушкой, доставшейся мне в наследство от скоропостижно скончавшегося отца. Кроме этого он оставил мне разве что коня и собственные доспехи. Но, как и у любой молодой крови амбиции мои простирались намного дальше, чем прозябание в отдалённой глуши в ожидании старости. Вместо того, чтобы тихо жить, я отправился искать славы на турнирах. Добился там определённых успехов, но когда понял, что это сраное лицедейство в самом деле из себя представляет, бросил его и ушёл на войну. Участвовал во всех кампаниях от юга до севера. Бил Алерайцев, дрался с дикарями из кланов и даже ходил за стальной хребет, сражаться с Истхингами — полулюдьми полузверьми. Они, поди и сейчас периодически покусывают северные рубежи мархии, — Байран опять протянул мне трубку и я снова щёлкнул пальцами, превратив растёртые листья в маленький костерок. Забавно, в самом начале своего пути с меня бы семь потов сошло после подобного фокуса. А теперь это стало практически рефлексом.

— И банду свою сколотил, тоже как ты, — продолжил он, выпустив ещё одно колечко дыма, — Много ли теперь от той банды осталось… Карл, да Фальрик. И то, последний, как женился, так и осел в Торбруне, возглавив местный гарнизон бездельников и дармоедов, — барон тяжело вздохнул и уселся поудобнее, стараясь при этом не растрясти угли из своей трубки, — Так вот, в сюзеренах у меня ходил барон Петер де Груссо. Старый, предельно