Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

— Если рассматривать ситуацию под таким углом, то юг от севера не слишком то отличается, — углоки губ Бертрана едва заметно дёрнулись вверх, — Разница лишь в том, каким оружием вы расправляетесь со своим врагом. У северян меч. У южан это, в первую очередь, ум. Твой, кстати, достаточно острый, чтобы стать тут достойным игроком и соперником. Тебе лишь недостаёт опыта владеть им в полной мере, но он, как известно, дело наживное.

— Не уверен, что я так уж хочу его наживать. Хоть и подозреваю, что придётся, — я тяжело вздохнул, — Что же до охраны, мне кажется не стоило тебя тревожить. В конце-концов я привёл с собой свою собственную. Не думаю, что баронесса рискнула бы связываться с моими боевыми братьями, после того, что я вчера отмочил за ужином.

— Да. Привел — согласился Бертран, — Вот только твои, как ты выражаешься, братья, так же как и ты, привыкли полагаться на мечи. И опыта в подобных делах, у них не больше чем у тебя, а остроты ума, прости мне мою прямоту, ещё меньше, — камердинер остановился возле очередной бойницы и распахнул её ставню настежь, — Тут же, как ты верно заметил, главное оружие, не клинок, а отравленная шпилька. От них на юге и правда, умирают гораздо чаще, чем от мечей. Сомневаюсь, что твои люди готовы к угрозам такого рода.

— Оскорблять их было не обязательно… Но да, не готовы.

— Кроме того, — продолжал камердинер, — Меня приставили к вам с ещё одной целью. Дело в том, что барон намерен представить вас ко двору Де Мордри. Я же должен был посмотреть, как вы оба будете себя вести в высшем обществе и указать на ошибки. Чтобы вы их не повторили на большом приёме.

— Дай угадаю. Я обосрался ещё в тот момент, когда попытался тебя подкупить.

— Не без этого, — согласился Бертран, — Быть может, для северных земель подобный ход считался бы вершиной хитрости и коварства, но тут на юге, мы уже выросли из этих детских штанишек. Если хозяин замка выделяет тебе своих слуг, то, как правило, это не просто слуги. А лично преданные ему люди, которые поставили с определённую целью. Либо доносить обо всём, что ты делаешь, либо давать тебе те сведения, которые пожелал его господин. Чаще — и то, и другое сразу, — Бертран подошёл к ещё одной дверце и открыл её. На этот раз мы попали в одну из башен барбакана.

— Естественно о любой вашей попытке подкупить будет тут же доложено и вы, скомпрометируете себя, как потенциального шпиона. С соответствующими последствиями. Слуга может даже поломать комедию, строя из себя забитого и купившегося дурачка, как я это делал вчера. Но это — только ради того, чтобы усыпить твою бдительность, прежде чем тебя схватят и отволокут на допрос, — закончил он мысль, подходя к узенькой винтовой лестнице, выходивший на верхний парапет.

— А…

— А ещё при таких слугах не стоит поливать помоями сам дом, в который вас пригласили, — снова с издёвкой в голосе заметил Бертран, — Будьте уверены, они передадут каждое ваше слово. Я понимаю, что на севере прямота считается добродетелью, но тут господин может затаить обиду, даже если ваши замечания имели под собой серьёзные основания. В конечном счёте, это выльется в не менее серьёзные неприятности для вас же самих.

Мы наконец-то выбрались на парапет. В лицо тут же ударил порыв холодного ветра. Я на мгновение зажмурился, подставляя лицо его ласковым пальцам. А когда открыл глаза… От вида, развернувшегося перед ними захватывало дух.

Алый диск солнца только-только показался из-за горных вершин, расплескав по округе мягкий, розовый свет. Снежные шапки искрили россыпями рубинов. Искрила и небольшая речушка, нёсшая свои воды в озерцо, разлившееся в самом центре долины. По улицам разноцветного города рядом с ним, несмотря на ранний час, уже вовсю сновали люди. А вдалеке, за холмами зелёного травяного моря, шумел густыми кронами старый лес.

Было удивительно тихо. И в то же время, тишина была наполнена звуками. Тихо поскрипывала ржавыми петлями ставня на галлерее. Со стороны внешнего двора изредка доносилось ржание лошадей. Несколько солдат в зелёно-жёлтых сюрко выводили их из конюшен, собираясь в патруль. В городке кричал последний петух, сообщая всем о приходе нового дня. А в девственно-чистой вышине свистел холодный, горный ветер.

— Боги, вот это край… — я опёрся на мерлон и вдохнул полной грудью. Затем скосил взгляд на стоявшего позади меня Бертрана и добавил, — Знаешь, когда всё время воюешь, начинаешь особенно ценить такие мгновения.

— Лучше многих, сир, — камердинер на мгновение замолчал, но затем добавил, — Прошу меня извинить. От старых привычек не так-то просто избавиться. Ты ещё чего-нибудь желаешь?

— Я? Да нет, — я тоже помолчал, подставляя лицо прохладному ветру. Он уже начинал делать своё дело. Шум в голове утихал, а боль, кровяными молоточками пульсировавшая в висках понемногу отступала, — Я тут просто посижу немного. Посижу и помолчу. Если хочешь, можешь составить мне кампанию.

— Я составлю, — позади нас раздался голос Байрана. Барон с заметным трудом выбрался на парапет и подошёл к нам, — Благодарю за службу, Бертран. Пока можешь быть свободен.

Камердинер кивнул и тут же скрылся в темноте нижних ярусов барбакана. Байран подошёл ко мне, уселся на стоявший неподалёку ящик и мы вновь замолчали, любуясь рождением нового дня.

Глава 14

«Пес на цепи»

Первое время мы сидели молча. Вернее сидел барон. Я же стоял, опершись на зубец крепостной стены и пристально вглядывался вдаль. Туда, где виднелись горные пики, подёрнутые лёгкой голубоватой дымкой. Солнце величественно поднималось над ними, заливая округу ярким оранжево-жёлтым светом. Оно постепенно меняло свой окрас. А его лучи, припекали всё сильнее.

Под их яростным напором снежные шапки гор начинали понемногу отступать. По серым отрогам протянулись тоненькие серебристые ленточки, сверкавшие россыпями алмазов. Слышался плеск воды. Стук перекатывающихся камушков. И пение дрозда, сидевшего рядом с ручьём, протекавшим неподалёку от замковых стен.

Вчерашние тревоги постепенно отпускали. Мысли витали где-то там в голубой вышине. Хотелось вот прям сейчас спустится к воротам, оседлать коня и уехать в эту прекрасную голубовато-зелёную