Дипломат. Игры компромиссов 3 - Владимир Неровитов

Жена советника Басова, в чьем теле он так неожиданно оказался, была действительно красивой женщиной. «И умной!» — добавил про себя Стрелец и тихо рассмеялся.

— Тебе бы только веселиться! — Альбина была настроена серьезно. Все-таки не каждый день собираешься во Францию. Да она и вовсе ехала туда в первый раз в жизни.

А могло быть, что и в единственный, и в последний. Не зря ее подружки с самым мечтательным выражением лица повторяли: «Увидеть Париж — и умереть!» Фраза ушла в народ настолько глубоко, что мало кто связывал ее с Ильей Эренбургом. Свободы передвижения в Советском Союзе не существовало, и любое заграничное турне воспринималось как чудо, которое вряд ли повторится.

Альбина продолжала крутить наряды в руках, попеременно прикладывая к себе и глядясь в зеркало. В конце концов она рассудила, что много — не мало, и бережно уложила на дно чемодана все три. Переложив ткань папиросной бумагой, чтобы платья меньше помялись в дороге, она поспешила в кладовку за утюгом.

— Милая, что это у тебя в руках? — удивился Стрелец.

— Как что? Утюг!

— И что ты собираешься с ним делать?

— Ну ты как маленький! С собой возьмем, конечно, — уверенно ответила она, натягивая на прибор плотный брезентовый чехол.

— Зачем? — в голосе советника читалось самое искреннее недоумение.

— Ну не будем же мы ходить по Парижу мятыми, как бродяги⁈

— Альбина, не дури. Если понадобится, вещи погладят в отеле. Но тянуть с собой тяжеленный утюг без гладильной доски, — он коварно ухмыльнулся, — это же чистый нонсенс.

— Нонсенс, говоришь? — Альбина начала закипать. — На Бога надейся, а сам не плошай. Сейчас я доверю свои платья каким-то там… неизвестно кому!

— Как скажешь, но таскать эти чемоданы придется мне, — Стрелец скептически разглядывал старомодные кофры, создатели которых не сильно задумывались о комфорте и удобстве путешественника.

«А может, и задумывались? — спросил себя советник. — Вдруг улицы европейских городов выглядели так нарядно именно потому, что люди уделяли колоссальное внимание своему внешнему виду? А тяжелые чемоданы просто грузили на тележки носильщики и портье?»

— Ладно, теперь приступим к твоему гардеробу, Константин Иванович, — Альбина решительно повернулась к мужу, уперев руки в бока. — Никаких синих треников и трикотажных футболок. В Париже мужчины ходят в костюмах даже на воскресную прогулку. Я приготовила твой серый твидовый пиджак, три сорочки с жесткими воротничками и шелковые галстуки.

— Милая, это, конечно, хорошо, но я бы предпочел что-то более… соответствующее…

— То есть?

— Мы с тобой не в командировку едем, мы едем для удовольствия.

— И что теперь, ходить раздетой?

— Нет, конечно, но хотелось бы чувствовать себя свободнее, раскрепощеннее, что ли.

— Ну да! Ты это еще Леониду Ильичу расскажи, — рассмеялась она.

— Я серьезно. Там в шкафу должен быть льняной костюм — все-таки лето. Упакуй, пожалуйста, его и пару легких летних сорочек. Никаких жестких воротничков, — он яростно потер шею, как будто освобождаясь от невидимой удавки. — В твидовом пиджаке, если уж ты так настаиваешь, я поеду. И подумай: может, мы сможем уместить все в один чемодан?

— В один… что? — она совершенно искренне не понимала, о чем он говорит.

Стрелец поднялся с кресла, подошел к кровати и выложил рядом с чемоданами два билета в плотных картонных обложках.

— Кстати, о романтике. Мы не полетим самолетом.

Альбина удивленно округлила глаза, оторвавшись от перекладывания мужских рубашек.

— Как это — не полетим? А на чем?

— Милая, мы поедем на поезде! На легендарном «Норд-Экспрессе». Посольство забронировало для нас отдельное двухместное купе первого класса в вагоне «Compagnie Internationale des Wagons-Lits» — той самой компании, которая владеет «Восточным экспрессом». Помнишь, у Агаты Кристи…

— Костик, да ты поэт!

— Просто, я тебя люблю! — неожиданно для самого себя признался не склонный к сантиментам Стрелец. — Завтра вечером мы садимся на вокзале в Кельне, а рано утром просыпаемся на Северном вокзале Парижа. Я подумал, что после всего этого боннского сумасшествия нам нужно просто посмотреть в окно на Рейн, на Бельгию, под стук колес выпить чаю из фарфоровых чашек в буржуазном вагоне-ресторане — господи, были же времена, — и без аэропортовской суеты прибыть во Францию.

Поезд Кельн — Париж был синонимом роскоши Старого Света: лакированное дерево панелей, тяжелые бархатные шторы, начищенная до блеска латунь и строгие, солидные проводники.

— Кажется, я начинаю себя чувствовать героиней киноленты, — тихо произнесла Альбина, подходя к мужу и кладя руки ему на грудь. — Неужели это все происходит со мной⁈

— Это только начало, — Стрелец нежно поцеловал ее в макушку. — Нам нужно позаботиться о наших личных воспоминаниях. Так что давай решим, что мы хотим там посмотреть.

Стрелец развернул на кровати карту Парижа. Красный карандаш советника скользнул по центру города.

— Смотри, вот наш «Hôtel de Crillon» на площади Согласия. В самом сердце! Из планов: в первый день предлагаю Лувр. Обязательная классика, но без фанатизма, иначе выдохнемся, не успев начать. Вечером — романтическая прогулка на речном трамвайчике «Bateaux Mouches». На второй день я хочу показать тебе Монмартр. Не туристический, а тихий, с художниками и маленькими кафе, где подают луковый суп. А на третий день… На третий день у нас Гранд-Опера. Но это — вечером. А днем поедем смотреть, как возводят La Défense.

— La… что?

— La Défense. Это новый футуристический район из стекла и бетона в пригороде Парижа, — Стрелец не мог отказать себе в удовольствии увидеть своими глазами, как возводится один из шедевров современной архитектуры.

— Вот чего не понимаю, Костя, — Альбина с легким подозрением уставилась на мужа. — И откуда ты все это знаешь?

— Книжки надо читать, милая! — Стрелец понимал, что ступает на опасную почву.

— А я, по-твоему, в школу не ходила⁈ — жена всегда обижалась, когда он отвечал подобным образом.

На самом деле Альбина была девушкой начитанной и эрудированной. Она и сама многое повидала, пока ездила с родителями в зарубежные командировки отца. Поэтому снисходительный, покровительственный тон мужа не просто задевал, но и обижал ее.

— А что в опере? — она решила сделать вид, что ничего не произошло.

— Серафима Павловна заказала нам билеты на премьеру «Трубадура» с Пласидо Доминго.

— Ах! На премьеру, — в этот момент в Альбине смешалось все: и эстетический интерес, и природное любопытство, и тщеславное стремление быть лучшей. — И что же я надену на премьеру? Я слышала, французские женщины на такие вечера приходят в бриллиантах!

— Милая, с твоими глазами и твоим сапфировым платьем не сравнится ничто. Поверь, — серьезно ответил советник, — этого более чем достаточно, чтобы парижский свет свернул