Криминалист 12 - Алим Онербекович Тыналин

выход. — Он показал в сторону леса. — Аварийный ствол выведем вон туда, за яблоню, с люком заподлицо с землей. Стоить это будет на четыреста двадцать долларов дороже сметы.

— Ставьте. — Николь мне пока не жена, но я не стал поправлять бригадира.

— Я так и думал, что вы согласитесь. — Кроули помолчал. — Не мое дело, конечно. Но за двадцать шесть лет я такого ни разу не строил. Погреба и убежища от торнадо много раз приходилось. А чтобы с двумя выходами, вентиляцией с фильтром и дверью в четверть дюйма стали, еще нет.

— Значит, это будет ваш первый опыт.

Он посмотрел на меня, кивнул и пошел обратно к траншее.

Стоимость всего этого я знал до цента, это обошлось мне в три тысячи восемьсот долларов. Деньги мои, решение Николь.

Она пришла с чертежом на миллиметровке в апреле, положила на кухонный стол и сказала: «Итан, они уже приходили к нам домой». Я посмотрел на чертеж и понял, что спорить будет глупо и бесполезно. Пусть Николь строит бункер с выходом за пределы дома.

В доме я собрался за двадцать минут.

Костюмный чемодан «Самсонайт», две рубашки, вторая пара обуви, бритвенный прибор. Отдельно старый докторский саквояж, кожаный, с которым я езжу на выезды.

В нем лежали фонарь «Пелликан» на пять батарей, ультрафиолетовая лампа с трансформатором, лупа с десятикратным увеличением, пинцеты, конверты для образцов, порошки для проявления следов, кисть из беличьего волоса, рулетка на двадцать пять футов, штангенциркуль, фотоаппарат «Никон Ф» с двумя объективами и десять кассет пленки. Вес саквояжа получился около двадцати двух фунтов, таскать его через аэропорт отдельное упражнение.

Револьвер и восемнадцать патронов. Разрешение на провоз оружия на борту в нагрудном кармане. Бумага новая, с января прошлого года, когда после угонов ввели досмотр пассажиров.

Брут проводил меня до двери и сел на пороге. Кассия попыталась залезть в чемодан.

Николь я позвонил в двенадцать десять, с домашнего.

Она была на дежурстве, номер прямой, аппарат стоит на посту.

— Слушаю.

— Это я.

— Подожди. — Шорох, звук закрывающейся двери. — Все, теперь можешь говорить.

— Меня отправляют в Иллинойс. Вылет в час десять, вернусь, думаю, в субботу или в воскресенье.

Пауза длилась только одну секунду.

— Новое дело?

— Не по телефону.

— Понятно, — сказала Николь. Голос спокойный, служебный, тот самый, каким она разговаривает на посту. — Итан, я на смене, освобожусь в восемь. Получается, тебя уже не будет.

— Да, я уже уеду.

— Кроули на площадке?

— Стоит у траншеи и объясняет мне, что за двадцать шесть лет такого не строил.

— Он мне то же самое говорил в понедельник, — сказала она. — Дважды. Ты видел второй выход?

— Видел. Четыреста двадцать сверху, я согласился.

— Хорошо.

Я слышал, как на том конце по коридору прошли люди, кто-то коротко сказал два слова, Николь ответила «через минуту», прикрыв динамик трубки.

— Мне пора, — сказала она.

— Собак я запер в доме, Кроули знает. Ключ у него до пятницы.

— Приняла. — Короткая пауза. — Итан. Звони в любое время, даже если это будет три ночи. Я сплю чутко, ты в курсе.

Она положила трубку первой, потому что не любила прощаться и там рядом стояли посторонние люди.

В аэропорт я приехал в двенадцать сорок пять.

Национальный аэропорт в тот час выглядел обычно. Очередь у стоек, металлоискатель, за ним двое из охраны с ручным щупом.

С начала года досматривали всех пассажиров подряд, очередь из-за этого растягивалась на тридцать ярдов. Я предъявил удостоверение и бумагу на ношение оружие старшему смены, тот отвел меня в сторону, сверил номер револьвера, записал в журнал, указал время и отдал бумагу обратно.

— Хорошего полета, агент.

Рейс «Озарк» выполнялся на «Дуглас ДС-9», коротком и тесном самолете с двигателями в хвосте. Салон на девяносто мест, зеленая обивка, запах табака намертво впитался в потолок. Мест свободных много, сейчас середина недели и середина дня.

Мы взлетели с опозданием на восемь минут.

Вирджиния ушла вниз и назад, Потомак блеснул и пропал под крылом. Стюардесса разнесла кофе в бумажных стаканчиках и бутерброды в целлофане.

Человек через проход закурил, откинулся и раскрыл «Уолл-стрит джорнэл», на первой полосе шел материал про слушания в сенатском комитете, шло уже третье их заседание. Страна уже начинала запоминать фамилии людей из Белого дома.

Я разложил карточки на откидном столике. Девятнадцать штук, скрепленные резинкой.

В отдельную карточку я записал то, чего пока не знал, но узнать требовалось. Список получился на обе стороны карточки.

Конструкция камеры и материал стен. Тип замков, механика, электрика или обе системы вместе. Схема постов и время обходов. Кто и когда видел заключенного последним. Инженерные коммуникации под блоком, паровое отопление, водопровод, канализация, кабельные каналы. Кто имеет доступ к чертежам. Ремонтные работы в блоке за последний год. Состав смены. Кто из смены не вышел на службу в день побега. Система замкнутого телевидения, сколько камер, какая запись, кто меняет пленку, где стоит аппарат.

Летели мы один час пятьдесят минут.

Внизу показалась плоская земля, расчерченная на квадраты по милевой сетке, с зелеными и бурыми полосами, редкими точками ферм и белыми ниточками грунтовок. Иллинойс и Миссури сверху выглядят одинаково.

В Ламберт-Филд мы приземлились в два сорок по местному времени, на час назад от Вашингтона.

Пересадки на юг не оказалось, местный рейс до Уильямсон-Каунти уходил только в семь вечера, я решил ехать машиной. В прокате «Херц» у выхода из зала мне дали «Форд Гэлакси» семьдесят второго года.

Зеленого цвета, с пробегом двадцать девять тысяч миль, за двенадцать долларов в сутки плюс десять центов за милю. Служащая долго заполняла бланк под копирку и трижды переспросила, как пишется моя фамилия.

Я бросил чемодан в багажник, саквояж поставил на пол справа, развернул карту на коленях и выехал в три пятнадцать.

Дорога простая. На юг по шоссе пятьдесят пять до Сент-Луиса, через реку по мосту, дальше по пятьдесят седьмому. Всего сто двадцать восемь миль.

Миссисипи я пересек в половине четвертого. Вода стояла высокая, коричневая, с рыжей пеной у опор, весенний паводок еще не сошел.

На правом берегу, севернее моста, поднималась стальная арка, законченная шесть лет назад. В дневном свете она выглядела как деталь, случайно уроненная на город великаном. За рекой начался Иллинойс.

Первые сорок миль только плоская пойма, черное поле от горизонта до горизонта, канавы