Криминалист 12 - Алим Онербекович Тыналин

— Еще что-то? — спросил Донован.

— Это конечно же Гейл, — сказал я. — Он садится в вашу машину, если она на ходу или в мою. С этой минуты один из вас находится при нем безотлучно. До приезда людей и после тоже. Не оставляйте его одного ни на минуту.

— Разве моя на ходу? — Донован посмотрел на свой «Плимут». Лобовое стекло выбито полностью, левое переднее колесо спущено, крыло и дверь в пулевых отверстиях в семи или восьми местах.

— Ваша явно не на ходу, — сказал я.

Моя, впрочем, выглядела не лучше. Заднее крыло, дверь и стойка прострелены, стекло выбито, а когда я обошел ее, оказалось, что и заднее колесо тоже спущено.

Я подумал, что скажу Дэйву, но пока не стал забивать голову. Потом достал блокнот и стал записывать по горячим следам, пока помнил.

Потом посмотрел на часы. Двадцать два сорок девять.

Все нападение заняло восемь минут.

* * *

Первая машина пришла через одиннадцать минут.

Полиция штата Мэриленд, патрульный автомобиль, двое. Молодой сержант вышел с фонарем, прошел десять шагов, увидел то, что лежало у ограждения и вернулся к рации.

Через двадцать минут на путепроводе стояло уже девять машин.

Четыре от полиции штата. Две скорые. Пожарный расчет по вызову о разлитом топливе из пробитого бака тягача. Машина шерифа округа Принс-Джорджес и маршальская служба.

Маршалов приехало сразу пятеро.

Возглавлял их человек лет пятидесяти по фамилии Хаггерти, заместитель начальника отделения Вашингтонского округа, тот самый, кому Кроуфорд звонил домой в шесть вечера. Приехал он в пиджаке поверх домашней рубашки, без галстука и первое, что сделал, прошел от края до края всю площадку, ни к чему не прикасаясь и глядя под ноги.

Потом подошел к нам.

— Кто из вас Митчелл?

— Это я.

Он посмотрел на меня, потом на Донована со Штурмом и на Гейла, сидевшего в патрульной машине под присмотром полицейского.

— Все живы, — сказал Хаггерти. — Гражданский цел?

— Ободрал ладони, когда полз. Больше ничего.

Хаггерти помолчал.

— В восемнадцать ноль пять мне звонил домой Кроуфорд, — сказал он. — Я тогда подумал, что он преувеличивает.

— Наверное он даже преуменьшил.

— Я это вижу, — сказал Хаггерти.

Он повернулся и стал раздавать распоряжения, делал это спокойно, без спешки и без крика. По тому, как его слушали, стало ясно, что человек он в этой службе не последний.

Через сорок минут маршальская служба на путепроводе перестала быть той бюрократической структурой, которая вернула дело на доработку.

Приехали еще две машины и восемь человек. Периметр вокруг места происшествия расширили на двести ярдов в обе стороны и перекрыли подъезды со стороны складов. По грунтовке, куда ушел седан, отправили двоих с фонарями, искать следы протектора, пока их не размыло и не затоптали.

Гейла пересадили из патрульной машины в маршальскую.

Не просто пересадили, подогнали машину вплотную, поставили троих маршалов вокруг, он прошел четыре шага между людьми. Я не видел его с того времени, как он вышел, до момента, когда за ним закрылась дверь.

Хаггерти снова подошел ко мне.

— Слушайте порядок, — сказал он. — Я его вам сообщаю, потому что вы передающая сторона по акту.

— Валяйте.

— Мы забираем его сейчас, — сказал Хаггерти. — Не в тот переходный пункт, куда вы ехали. Это другое место, о котором на сегодняшний вечер не знает ни один человек, кроме меня и начальника отделения.

— Далеко?

— Не скажу, — сказал он, и я кивнул, правильно, что не говорит. — Скажу, что мы повезем его не на одной машине. Три машины, головная, основная и замыкающая, интервал переменный. Маршрут я выбираю сам, сейчас, по карте, никому не сообщаю до выезда. Диспетчерская узнает о прибытии по факту, а не о маршруте заранее.

— Сколько будет людей привлечено?

— Шесть заместителей маршала, — сказал Хаггерти. — Плюс на объекте будет постоянная охрана посменно, четверо в смене, три смены. Это до тех пор, пока главное управление не утвердит дело и его не заберет оперативная группа.

— Когда же его утвердят?

Хаггерти усмехнулся, коротко и невесело.

— Утвердят уже завтра, — сказал он. — Я вам это гарантирую. Вчера у нас в главном управлении лежало дело о свидетеле, который опасался нападения, оно было возвращено на доработку из-за формулировки основания. А сегодня у нас как раз произошло нападение на федеральный конвой с применением автоматического оружия и двумя убитыми. Никакой доработки формулировки больше не понадобится.

— Печально, что это понадобилось.

— Печально, — согласился Хаггерти. — Но так работает любая система, агент. Пока не грянет гром, бумага идет по кругу. Я в этой службе двадцать один год и ни разу не видел, чтобы было по-другому.

Он посмотрел на своих людей, расставляющих конусы.

— И вот что скажу вам еще, — добавил он. — Наша служба взяла на себя защиту свидетелей три года назад, по новому закону. До этого мы конвоировали заключенных и ловили беглых. У нас нет ни штата под это, ни денег, ни опыта. Оперативную группу сформировали два года назад, в ней меньше сотни человек на всю страну. Мы учимся на ходу.

— Надеюсь сегодня будет для вас хороший урок?

— Да, — сказал Хаггерти. — Этот урок дорогого стоит.

Донована и Штурма забрали к часу ночи, на служебный опрос и на медицинское освидетельствование.

Перед отъездом Донован подошел ко мне.

— Митчелл, как вы думаете нас отстранят? — спросил он.

— Не знаю, — ответил я честно. — Будет служебная проверка, она проверит, насколько правильно ли выбирался маршрут. Про маршрут я в рапорте напишу как было.

— То есть напишете, что я вас не послушал.

— Я напишу, что вы приняли решение, имея на то полномочия, обосновали его временем прибытия, дальностью связи и отсутствием конкретных сведений об угрозе, — сказал я. — Это правда, она вам поможет больше, чем если бы я стал вас выгораживать.

Донован смотрел в асфальт.

— И еще напишу, — добавил я, — что после начала обстрела вы находились под огнем в непосредственной близости от защищаемого лица и не покинули позицию. Это тоже правда.

Он поднял голову.

— Спасибо.

— За что? Так