Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

В особняк мы вернулись, когда солнце уже клонилось к закату. Его косые лучи золотили крыши соседних домов, и в этом свете уличная пыль казалась золотой. Арина встретила нас в прихожей, и её лицо, напряжённое и бледное, в первый момент, когда она увидела нас, чуть заметно расслабилось. Она стояла, прислонившись плечом к стене, и я видел, как её руки, сжатые в кулаки, медленно разжались.

— Живы? — спросила она, и сам вопрос прозвучал как констатация.

— Живы, — я снял куртку и повесил её на плечики, чувствуя, как усталость, накопленная за день, начинает отступать. — На нас напали, но мы справились.

Лиля стояла в дверях гостиной. Её пальцы стискивали подол платья, но она не задала ни одного вопроса. Только смотрела на меня, и я чувствовал этот взгляд, тяжёлый и внимательный.

— Нападение? — Леонид поднял голову от книги и посмотрел на меня. Он сидел в кресле у камина, и в его голосе прозвучала напряжённая нотка, которую я слышал у него только перед важным боем.

— Ловушка, — ответил я, растирая запястье, которое всё ещё ныло после удара. — Но не для нас. Они хотели убрать Веру.

— И что теперь? — Арина села на подлокотник моего кресла и положила руку мне на плечо. Её пальцы были тёплыми, но я чувствовал, как они чуть заметно дрожат.

— Теперь я жду завтрашнего дня, — я повернул голову и посмотрел на неё. — Завтра она скажет мне всё и даст артефакт, который мне нужен.

Я не стал рассказывать им о тайнике в императорском дворце. Не сейчас. Слишком многое могло пойти не так. Слишком многое зависело от того, что Вера скажет завтра. Если это была правда, я знал, куда идти. Если нет, я потеряю время, которого у меня и так было в обрез.

Арина кивнула, но я видел, что она не поверила мне до конца. Её пальцы на моём плече сжались чуть сильнее, и она посмотрела на меня долгим взглядом, в котором я прочитал всё. И тревогу, и невысказанный вопрос, и надежду, что я всё-таки вернусь.

Лиля молчала, но я чувствовал её взгляд на своей спине, когда проходил мимо неё в гостиную.

Я подошёл к камину и протянул руки к огню. Пламя лизало поленья, и дрова потрескивали, выбрасывая снопы искр. Я чувствовал, как усталость, накопленная за день, начинает отпускать, но вместе с ней уходила и ясность мыслей.

Вечер опустился на особняк. Василий накрыл ужин, но я почти не притронулся к еде. Сидел за столом, смотрел на огонь в камине, и думал о том, что сегодняшний день был только началом. Каждый шаг, который я делал к правде, приближал меня к тем, кто хотел эту правду похоронить. И они не остановятся, пока не добьются своего.

Поздно вечером, когда все разошлись по своим комнатам, я поднялся в кабинет. За окном было темно, и редкие фонари в переулке горели ровным жёлтым огнём. Я закрыл дверь и сел в кресло у окна. В руке я сжимал амулет, который дала мне Вера. В магическом зрении золотистые нити магии ключников пульсировали в такт моему сердцу, ровно и спокойно, будто жили своей жизнью.

«Она сказала правду, пап», — прозвучал голос Алиски, и через секунду она уже сидела на столе, свернувшись клубком. Её глаза, золотые и внимательные, смотрели на меня, и в их глубине мерцало что-то древнее.

«Знаю», — мысленно ответил я. — «Но это не значит, что я могу доверять ей до конца».

«Ты уже доверяешь, — она зевнула, сверкнув клыками. — Иначе не пошёл бы на встречу».

Я погладил её по голове, и она замурлыкала, прикрыв глаза. Тепло её шерсти, густой и тёплой, разливалось по пальцам, прогоняя остатки холода и тревоги.

«Завтра я узнаю, где искать, — сказал я, и в моём голосе не было сомнений. — Я должен найти его, Алиска. Я должен».

Она открыла глаза и посмотрела на меня. В их глубине, золотой и бездонной, я увидел нечто, что заставило меня замереть.

«Ты найдёшь его, пап, — сказала она, и её голос звучал ровно, без тени сомнения. — Но когда ты его найдёшь, ты узнаешь не только имя четвёртого. Ты узнаешь то, что изменит всё. Прости, папуль, но ты же в курсе, что и боги могут не всё. Ты должен пройти всю эту хрень сам».

Она замолчала, и тишина в комнате стала плотной. За окном ветер раскачивал голые ветви деревьев, и где-то вдалеке перекликались ночные птахи. Я смотрел на неё, на её золотые глаза, на её густую шерсть, и чувствовал, как внутри поднимается что-то, что я не мог объяснить словами. Предчувствие. Или просто осознание того, что всё, что я делал до сих пор, было только прелюдией к чему-то большему.

Она исчезла так же внезапно, как и появилась, растворившись в воздухе и оставив после себя только лёгкий запах хвои и едва заметное тепло на моих пальцах.

Я подошёл к окну и отодвинул штору. За стеклом было темно, только редкие фонари разгоняли тьму. Ветер гулял по пустому переулку, гоняя сухие листья по мокрому асфальту. И вдруг я замер.

Внизу, у стены соседнего дома, стояла фигура. В магическом зрении от неё не шло никаких плетений, но я знал эту пустоту. Тот же человек, что следил за мной в столице. Тот же плащ, тот же капюшон, низко надвинутый на лоб. Он стоял неподвижно, и я чувствовал, как его взгляд, холодный и внимательный, направлен прямо на меня.

Он не двигался, не пытался приблизиться. Просто стоял и смотрел на окно моего кабинета. А потом медленно поднял руку и помахал.

Я выпустил когти, готовый к атаке. Сердце забилось быстрее, и я уже открывал окно, чтобы выпрыгнуть вниз. Но фигура уже исчезла, растворившись в темноте переулка. На том месте, где она стояла секунду назад, лежал белый конверт.

Я рванул к окну, распахнул его и выпрыгнул вниз. Когти вонзились в каменную кладку, гася скорость, и я приземлился на корточки, готовый к бою. Но в переулке никого не было. Только пустые стены и одинокий фонарь, мерно раскачивающийся на ветру.

Я поднял конверт, разорвал его. Внутри был листок бумаги, и на нём всего одна фраза, написанная каллиграфическим почерком:

«Тайник ждёт. Но ты не один. Игра продолжается».

Я сжал бумагу