Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

— Выспался, — ответил я, беря чашку. — Я пойду в деревню, посмотрю, как там дела.

— Хорошо, — он кивнул. — Арина Алексеевна и Лилия Сергеевна ещё спят.

— Не буди их, — сказал я, делая глоток. — Пусть отдыхают.

Я вышел на крыльцо. Воздух был свежим, пахло мокрой землёй и увядающей листвой. Я прошёл по центральной улице, и люди, встречавшиеся мне на пути, кланялись, здоровались. Я отвечал им, чувствуя, как привычное течение деревенской жизни успокаивает, возвращает ощущение того, что есть вещи, которые не зависят от заговорщиков и тайников.

Иван встретил меня у администрации. Он стоял на крыльце, и его лицо, обычно сосредоточенное, сейчас расплылось в улыбке, когда он увидел меня.

— Ваше благородие, — он поклонился. — А я уж думал, вы забыли про нас.

— Забыть про вас невозможно, — я подошёл ближе. — Как дела?

Он оживился и начал рассказывать. Стройка шла полным ходом, новые дома вырастали на глазах, переселенцы прибывали каждый день, и он уже не знал, куда их расселять. Но Иван не жаловался — он гордился тем, что деревня растёт, и это чувство передавалось мне, заставляя улыбаться.

— Кузнец новый приехал, второй, с семьёй, — говорил он, жестикулируя. — Хороший мастер, сразу взялся за работу. И травницы новые, из дальних губерний. Говорят, у них такие рецепты настоек, что лекари за головы хватаются.

— Молодцы, — я кивнул. — Пусть работают.

Мы поговорили ещё о мелочах — о дороге, которую нужно было отремонтировать, о колодцах, которые требовали чистки. Потом я пошёл дальше, к спиртзаводу.

Завод гудел, работал на полную мощность. Из открытых ворот доносился запах дрожжей и бродящих яблок, смешивающийся с ароматом свежего дерева. Олег стоял у новых бочек, и его лицо было сосредоточенным, когда он проверял показания на манометрах. Увидев меня, он выпрямился, и улыбка расплылась по его лицу.

— Ваше благородие! — он подошёл ближе и протянул руку. — Я как раз хотел вам показать. Новая партия кальвадоса. Первый образец уже готов.

Он открыл кран на одной из бочек и налил в небольшую стеклянную мензурку янтарную жидкость. Я взял её, поднёс к носу, вдохнул. Пахло яблоками и дубом, с лёгкой дымной ноткой, которая появляется только у выдержанных напитков.

— Попробуйте, — сказал он, и в его голосе прозвучало нетерпение.

Я сделал маленький глоток, и тепло разлилось по горлу, оставляя послевкусие, которое хотелось растянуть.

— Хорошо, — я вернул мензурку. — Очень хорошо. Да что там, просто божественно!

Он просиял и начал рассказывать о планах на расширение производства, о том, что хочет поставить ещё несколько перегонных кубов. Я слушал, кивал, и думал о том, как много изменилось с тех пор, как я впервые приехал в эту деревню. И как много ещё предстоит сделать.

От спиртзавода я поехал на фабрику. Бродислав встретил меня у ворот, и его лицо было довольным. Он был в лёгкой броне, при мече, и от него пахло железом и дорожной пылью — с обхода, не иначе.

— Брат, — он обнял меня, и его руки, сильные и тёплые, сжали мои плечи. — А я уж думал, ты не приедешь.

— Приехал, — я отстранился. — Как дела? Если что, я тоже скучал.

— Порядок, — он повернулся и пошёл рядом со мной, показывая цеха. — Производство идёт, паучок даёт яд, бабочки размножаются. Всё работает, как надо.

Мы прошли по главному цеху, и я видел, как рабочие склоняются над станками, как женщины сортируют шкуры, как маги земли укрепляют стены. Бродислав рассказывал о планах на расширение, о том, что нужно нанять ещё несколько артефакторов.

— А охрана? — спросил я, когда мы вышли во двор.

— Усилил, само собой, — он остановился и посмотрел на меня. — После того нападения я не хочу рисковать. На стенах круглосуточные посты, амулеты защиты обновили. Если кто-то попытается прорваться, мы узнаем о них раньше, чем они войдут.

— Хорошо, — я кивнул.

Мы поговорили ещё о предстоящей поездке в столицу, и я чувствовал, как Бродислав, обычно сдержанный, начинает переживать.

— Когда едешь? — спросил он.

— После выходных, — ответил я. — Нужно подготовиться.

— Я с тобой, — сказал он, и возражений этот тон не допускал.

— Сговорились! — хмыкнув, я хлопнул его по плечу. — Все хотят со мной. Но сначала нужно разобраться с делами здесь.

Из фабрики я поехал в форт. Здесь было шумно и многолюдно — несколько команд охотников готовились к выходу на изнанку, перекрикивались и смеялись. Я прошёл к нашему кабаку, где уже ждала команда. Илья сидел за столом, склонившись над картой, Инга что-то записывала в свой блокнот, Ольга и Лёха спорили о чём-то, и их голоса, привычные и живые, заставили меня улыбнуться.

— Командир! — Илья поднял голову и отложил карту. — А мы уж думали, ты забыл, как сюда ходить.

— Забыть вас невозможно, — я сел за стол.

Они начали рассказывать о последних вылазках — о том, как добыли редкого зверя, как чуть не попали в засаду, как Илья в очередной раз спас всех своей смекалкой. Я слушал, кивал, и чувствовал, как напряжение, копившееся последние дни, начинает отпускать.

В имение я вернулся к обеду. Алиса уже ждала меня на крыльце. Она сидела на ступеньках, и её лицо было задумчивым. Увидев меня, она поднялась и шагнула навстречу.

— Ты долго, — сказала она, и в её голосе не было упрёка, только констатация.

— Дела, — я остановился рядом с ней. — Скучала?

— Скучала, — она взяла меня за руку. — Но я хотела поговорить.

— О чём?

— Об охоте, — она посмотрела на меня. — Мы давно не ходили на изнанку вместе. Я соскучилась по нормальной вылазке, без твоих эпических червей и крабов. Как в старые добрые времена.

Я хотел сказать, что у меня много дел, что нужно готовиться к поездке в столицу, но она смотрела на меня, и я видел в её глазах то же самое, что чувствовал сам. Усталость от постоянного напряжения. Желание просто быть рядом с теми, кто не будет задавать вопросов.

— Я знаю, что ты занят, — продолжила она, и её голос стал мягче. — Но тебе