Дубликат - Леонид Жилеев

ясно, что мне нужно что-то есть. Моих запасов хватит ещё на сутки, если не экономить, или на двое, если экономить. А что потом? Начать с бункера, потом можно пройтись по домикам — может, у кого конфеты завалялись; можно — нет, нужно будет взломать столовую: Алиса обещала, что небольшой запас продуктов там есть. У Жени в погребе какие-то банки ещё стояли. А потом бежать на поезд, ехать до следующего «О/п „Пионерлагерь“» и мародёрить там. Это, конечно, если ожидание затянется, а вдруг оно до бесконечности затянется? Вдруг, пока я здесь, новый цикл не начнётся? Вспомнил кошкодевочку — любил в моём лагере Сыроежкин рассказывать историю, что, дескать, живёт в окружающих лагерь лесах такая. С виду — девушка лет шестнадцати, только уши, как у большой кошки, зрачки в жёлто-зелёных глазах вертикальные и, главное, хвост. Живёт одна, людей избегает; кто её увидит — тому потом в жизни повезёт. Сколько по окрестному лесу в родном лагере ни ходил — так её и не встречал никогда, но вдруг это не легенда? Пойти поискать да отобрать у неё запасы? Есть ещё мешок сахара у кибернетиков — можно будет меновую торговлю с этой кошкодевочкой наладить.

Пойду-ка я погуляю, осмотрю лагерь целиком. Пустой, совершенно целый, свежевымытый лагерь. Без пионеров, без вожатой. Может быть, ещё раз, уже при свете дня и не торопясь, пошарюсь в запертых кабинетах административного корпуса; или узнаю наконец, где Женя прячет хорошие книги; или схожу в баню — в этом цикле я ни разу в бане-то не был, всё душем в спортзале обходился. А проблемы буду решать по мере их поступления.

Выхожу из домика, сворачиваю направо и ещё раз направо, на поперечную аллею, ведущую к приюту одиноких кибернетиков, и на перекрёстке с главной аллеей натыкаюсь на Ольгу Дмитриевну.

Вожатая, не заметив меня, проходит по главной аллее в сторону площади. Надо бы, конечно, окликнуть и поздороваться, но, с другой стороны, что мы можем сказать друг другу нового и хорошего? Я, с её точки зрения, сбежал ещё два дня назад и, следовательно, не существую; она мне, в общем-то, жить не мешает. Правда, если я собрался остаться ещё на цикл, легализоваться нужно хотя бы потому, что так просто спокойнее. В общем, так: от вожатой я не прячусь, но и за ней не гоняюсь. Столкнёмся — поздороваюсь, окликнет — убегать не буду, а иначе — живу своей жизнью. А по приезде пионеров что-нибудь решу.

Кстати, в отсутствие пионеров Ольга Дмитриевна преобразилась самым приятным образом. Она сейчас совсем не похожа на показательно-строгую и одновременно взбалмошную пионервожатую, готовую напомнить неосторожному пионеру, что он, пионер, должен жить жизнью своего отряда, а не праздно шататься по территории лагеря. Вместо привычных атрибутов вожатой — пионерской формы, галстука и панамки — на ней короткое летнее платьице. В одной руке букет ромашек, в другой — босоножки; расслабленная и неторопливая походка, столь же расслабленное, под стать походке, выражение лица — дачница на прогулке. Она чуть заметно улыбается чему-то своему и, кажется, ещё и тихо напевает, и это явно не «Взвейтесь кострами!» Красивая и славная девушка, а вовсе не самодур всея «Совёнка». С такой девушкой даже мне хочется провести время. Интересно, Ольга была уже на пляже? Видела ли одинокую цепочку моих следов? И если видела, то что подумала?

А вот перед бабой Глашей нужно и должно извиниться, и следует с бабой Глашей пообщаться. И о намёках Пионера ей рассказать, и послушать, что она ответит, и о своих мыслях. Да и обедать горячим тоже полезно, хотя день ещё только начинается.

Пока так размышлял, вожатая скрылась, свернув в сторону музыкального кружка. Тоже обход делает? Возможно. Ну, тогда составлю ей незримую компанию и тоже начну с остановки.

На остановке, как и ожидалось, пусто. Вспоминаю вчерашние проводы, грущу немного, утешаю себя тем, что жизнь продолжается, пусть даже в здешней извращённой манере. Ветер гоняет бумажку — поднял, посмотрел: «Ты здесь не просто так!» — моим почерком. Ну, кто бы сомневался. Кто тот первый двойник, что её написал? Делаю из бумажки самолётик и отправляю его в свободный полёт — далеко не улетит. Эта бумажка какая-то неуничтожимая, как неразменный пятак, и существует во всех лагерях. Не отказал себе в удовольствии — прогулялся до ближайшей опоры ЛЭП. Похоже, повторяю Ольгину траекторию: тут она цветы и нарвала. Улыбаюсь, снимаю кеды, связываю их шнурками и вешаю на плечо, закатываю до колен штанины — только цветы рвать не стал. Всё, теперь я такой же отдыхающий, как и Ольга. И походка у меня становится столь же плавная и неторопливая, тем более что я с десяти лет не ходил по земле босиком и, делая каждый шаг, испытываю весьма смешанные чувства. Но всё равно это приятно.

Возвращаюсь назад, к убежищу кибернетиков, трогаю дверь — заперто; заглядываю в окна — кошкоробот недоделанный на верстаке, чудо-арбалет где-то спрятан; на всякий случай пробую оконные рамы — все закрыты, а в форточку лезть мне не хочется. Это место я проверил. Теперь знаю, что если понадобится сахар или водка, придётся выдавливать стекло — знать бы ещё, как это делается.

Что у нас там дальше по списку? Два места, где я в этом цикле ни разу не был: баня и музыкальный кружок. Ну, в баню мне сейчас не хочется; так, дверь приоткрыл — вроде всё на месте; а из музыкального кружка гитару бы позаимствовать, но не вышло — заперто. Стою на крыльце музыкального кружка, размышляю, куда дальше: или по тропинке напрямую к Лениному домику, или обходить через площадь. Нет, через площадь далеко, поэтому иду через лес. Вот только приходится опять влезть в кеды: веточки и шишки на тропинке не благоприятствуют ходьбе босиком; горожанин я в надцатом поколении — мне простительно.

Домик Лены надёжно заперт — и дверь, и окно. Ну и ладно, варенье будет целее, и записка, к нему прилагающаяся. Иду дальше, к домику вожатой. Да ведь и мой домик это тоже, столько в нём прожито. Вот велосипед, вот шезлонг — мелькает мысль тут, в шезлонге, Ольгу и подождать. Нет, всё-таки подобные импровизации меня однажды погубят: зачем-то поднимаюсь на крыльцо, стучусь и, не дождавшись ответа, тяну за дверную ручку — заперто. Интересно, что бы стал делать, если бы оказалось открыто? А если бы ответили? Хотя, кажется, от кого здесь сейчас запираться-то?

Однако такой бесцельный обход лагеря начинает надоедать, поэтому, чтобы