Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

Линна тут же шагнула именно туда и сделала ещё два нарочито тяжёлых шага. Пол заскрипел, как по заказу.

— Видишь? — театрально вздохнула она. — Даже дворец против меня.

— Дворец нейтрален, — ответил Алор. — Он просто честно сообщает, где у него слабые места.

Линна прикусила губу. Это было почти невыносимо: она старалась вывести его из себя, а он превращал каждую её провокацию в повод для очередного отчёта о безопасности.

В малой галерее она остановилась у окна, выглянула наружу и нарочно уронила веер. Когда Алор наклонился, чтобы поднять его, она быстро шепнула:

— Спорим, ты сейчас скажешь, что веер упал не случайно, а из-за сквозняка, который мог быть создан специально для дезориентации жертвы?

Он выпрямился, протянул ей веер и спокойно ответил:

— Нет. Я скажу, что веер упал, потому что вы его уронили. Но сквозняк действительно есть. И он идёт из щели в каменной кладке. Надо будет проверить, не соединена ли эта щель с вентиляционным каналом подземелья.

Линна не выдержала и хихикнула. Потом прикрыла рот веером, будто это был не смех, а приступ кашля. Она хотела ответить какой-нибудь колкостью, но вдруг поняла, что злиться на него невозможно. Он не игнорировал её, не поучал, не пытался подавить. Он просто… делал свою работу. И делал её так тщательно, что даже её собственные провокации становились частью его системы.

И тогда она сменила тактику.

— Ладно, — сказала она, опуская веер и глядя на него почти искренне. — Допустим, ты прав, и тут повсюду ловушки. Но скажи честно: если бы ты был злодеем, куда бы ты пошёл?

Алор на мгновение задумался, будто всерьёз рассматривал этот вопрос.

— Если бы я был злодеем и хотел похитить принцессу, я бы не стал лезть через главные ворота. Я бы использовал винные погреба: все думают, что там безопасно, значит, там меньше внимания. Потом поднялся бы через служебные лестницы, которые не отмечены на парадных планах. И ждал бы в нише у северной галереи — она скрыта тенью ровно с трёх до четырёх часов дня.

Линна невольно посмотрела в ту сторону, будто ожидала увидеть там злодея с капюшоном.

— И что бы ты сделал, если бы встретил себя-злодея?

— Арестовал бы, — просто ответил он, не моргнув. — И попросил бы рассказать, как он сюда попал. Чтобы закрыть этот маршрут навсегда.

Она рассмеялась уже открыто, и смех её прокатился по галерее лёгким эхом, будто даже стены были рады, что напряжение наконец-то дало трещину.

— «Попросил бы», — звонко рассмеялась Линна, размахивая веером, словно отгоняя нелепость этой картины. — Представляю: ты стоишь напротив злодея, сжимая кулаки, и вежливо так говоришь: «Будьте добры, изложите схему проникновения, желательно с пометками о слабых местах охраны». А он такой… — принцесса на секунду изобразила испуганного заговорщика, втянув голову в плечи и вытаращив глаза, — «…ну ладно, раз вы так просите…»

Алор чуть склонил голову пряча улыбку, но потом снова посмотрел на принцессу серьёзно.

— Я не стану притворяться, что опасности не существует. И не просите меня делать вид, что мир безопасен, когда это не так.

Линна помолчала, потом тихо сказала:

— Наверное, это честно.

— Это необходимо, — поправил он, и в его голосе прозвучала не холодность, а твёрдость, которая вдруг показалась ей надёжной.

Они пошли дальше, и на этот раз Линна не пыталась нарочно скрипеть половицами или ронять веера. Вместо этого она спросила:

— А эта ниша у северной галереи… её уже охраняют?

— Да, — кивнул Алор. — С двух сторон. И ещё я попросил капитана Гиза поставить там незаметную метку, чтобы мы могли видеть, не касался ли кто-то стены.

Линна кивнула, будто приняла это как должное.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда, если я вдруг захочу спрятаться в какой-нибудь нише, я выберу другую.

Уголок его губ дрогнул, почти улыбка, но не совсем.

— Выбирайте ту, где нет сквозняка, — посоветовал он. — Сквозняк — это улика.

И они оба рассмеялись — тихо, без пафоса просто потому, что в этом абсурдном сочетании паранойи и юмора вдруг появилась какая-то своя логика.

Глава 16

Дни шли, и даже Алор, привыкший к бесконечным коридорам и одинаковым схемам, начал замечать, как воздух во дворце будто стал легче. Он привыкал к терранцам, к их традициям — старался не выдать себя чужеродностью, контролировать каждый жест, каждую интонацию, почти в каждом слове и движении держать себя в узде.

Он привыкал к этому миру и всё чаще ловил себя на мысли, что в этой, казалось бы, отсталости была своя прелесть — неудобная, колючая, но настоящая. Здесь живые существа не прятались за экранами и не доверяли решения машинам. Они смотрели друг другу в глаза, спорили, верили, боялись и надеялись, и делали это так искренне, что Алору временами казалось: может, он не такой уж и продвинутый со своими гипердвигателями и гравикомпенсаторами. Может, верить в богов Солнца и Луны — это тоже своего рода технология. Просто её не запишешь в бортовой журнал и не загрузишь в центральный процессор.

И всё же Алор замечал, как меняется атмосфера. Стражники, которые поначалу косились на него с недоверием, теперь кивали при встрече чуть почтительнее. Гвардейцы, которых он тренировал, отрабатывали приёмы с сосредоточенностью, в которой уже не было обиды, а только желание стать лучше. Даже придворные, прежде смотревшие на него как на диковинного зверя, теперь обращались за советом — пусть и с опаской, будто боялись услышать в ответ что-то слишком прямолинейное.

Тем временем сплетни о синеволосом рихтэне из легенд расползлись по всем королевствам быстрее, чем весенние ручьи по оврагам. Многие не могли поверить, что он служит при Велдоре, и любопытство только разгоралось. Всё чаще в Пятое королевство наведывались гонцы и мелкие дворяне не с официальными визитами, а будто бы по делам, а на деле лишь затем, чтобы своими глазами убедиться: слухи правдивы. Короля завалили письмами царственные особы, требуя подтвердить или опровергнуть эти истории, словно от ответа зависела судьба всех союзов и договоров.

Велдор, просматривая очередную стопку пергаментов, только усмехался и качал головой:

— Похоже, Алор стал главной достопримечательностью королевства. Скоро придётся продавать билеты на осмотр «легендарного рихтэна».

Советник Грач, стоявший у окна и изучавший очередное донесение, едва заметно поморщился:

— Лучше бы они так же рьяно проверяли собственные границы. Любопытство — плохой союзник в неспокойные времена.

— Зато любопытство отличный повод держать всех на виду, — спокойно возразил король. — Пока они гадают, кто он и зачем здесь, они