Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

его обнаружили, и теперь точно знал место, куда идти. Он должен забрать коммуникатор, поднять со дна корабль и спрятать его в гроте, чтобы заняться диагностикой и ремонтом. А ещё — забрать оружие. Без него любая схватка могла стать последней, а он не имел права подвести тех, кого поклялся защищать.

С этого дня он стал уходить ночами к берегу реки. Двигался бесшумно, сливаясь с тенями, будто сам становился частью ночи.

Глава 17

Принцесса Линна размышляла о том, можно ли умереть от скуки.

Сейчас дамы пили чай. По мнению принцессы, это было ужасное мероприятие, с которым следовало покончить как можно быстрее. Уже больше часа они обсуждали погоду, скандальные сплетни, а также плачевное состояние здоровья всех собравшихся. Время от времени Линна вздыхала так выразительно, что придворные невольно ёжились, будто по залу пробегал ледяной сквозняк, а паж у стены начинал нервно поправлять манжеты, хотя они и без того сидели идеально. Линна знала, что выглядит дерзко, почти вызывающе, но ей было всё равно. Пусть думают, что она капризна. Пусть шепчутся. Лишь бы не заставляли её улыбаться и кивать.

Она покосилась на Алора, стоявшего у окна. Он держался совершенно бесстрастно, никак не показывая, что замечает её пристальный взгляд. Для него, казалось, это чаепитие было не более значимым, чем смена караула: просто ещё один пункт в долгом списке дежурств. Он не морщился, не вздыхал, не пытался спрятаться за чашкой чая. Просто стоял, чуть расставив ноги, скрестив руки на груди, и смотрел в окно, будто высматривал там не сады дворца, а линию горизонта, за которой начинается настоящая жизнь.

«Как он это выдерживает?» — думала Линна, украдкой наблюдая за ним. В его неподвижности было что-то завораживающее: не скука, не усталость, а настоящая собранность, будто он в любой момент готов сорваться с места и броситься в бой. И от этого ей становилось одновременно спокойнее и… ещё более неуютно. Потому что рядом с ним её собственные вздохи и капризы казались не проявлением характера, а просто детской попыткой привлечь внимание.

Он чуть повернул голову, будто почувствовал её взгляд, и на долю секунды их глаза встретились. Затем разговор свернул на тему предстоящего бала, и дамы оживились: зашелестели платьями, затрепетали веерами, начали обсуждать платья, причёски, возможные пары для танцев. Линна слушала этот гул, как далёкий шум прибоя: слова накатывали и отступали, не задевая её.

— Говорят, принц Фэррис приедет с целой свитой, — прошептала одна из фрейлин, прикрывая рот веером.

— О, тогда нам нужно платье, которое заставит его забыть собственное имя, — мечтательно вздохнула другая.

Линна тихо фыркнула. Алор, стоявший у окна, едва заметно дёрнул уголком рта, будто тоже услышал и счёл это забавным.

Когда чаепитие наконец закончилось и дамы стали расходиться, Линна выдохнула с таким облегчением, что даже мадам Бёрн не стала делать ей замечание за слишком поспешный уход. Принцесса вышла в коридор, вдохнула прохладный воздух и почувствовала, как напряжение понемногу отпускает плечи.

— Как думаешь, можно умереть от скуки? — спросила она, не оборачиваясь: она знала, что Алор идёт следом.

Он помолчал, будто всерьёз обдумывал вопрос.

— Теоретически — нет, — спокойно ответил он. — Но практически я бы не стал рисковать.

Линна фыркнула, но промолчала.

Они шли по коридору, и шаги Алора звучали ровно и уверенно как ритм барабана, задающий темп. Линна вдруг поймала себя на мысли, что этот ритм ей нравится. Он не был торопливым, не был навязчивым — просто надёжным. Как будто, пока он рядом, мир не развалится на части от всех этих платьев, советов и ожиданий.

Она подумала, что начинает привыкать к Алору. И её радовало, что, когда её охранял он, они оставались будто одни — без лишней суеты и толпы. А когда его не было, её окружала целая маленькая армия: фрейлины, стража, охрана — вереница придворных, следовавших за ней повсюду. Это раздражало, давило, заставляло чувствовать себя не принцессой, а экспонатом в витрине. И потому она особенно ценила минуты, когда рядом был только Алор: он словно заменял всех сразу — и стражу, и фрейлин, и всю эту шумную свиту. В его молчаливой уверенности было что-то, что позволяло ей наконец выдохнуть и почувствовать себя… просто собой.

Они дошли до галереи, откуда открывался вид на внутренний двор. Линна остановилась у перил, оперлась на них и посмотрела вниз, где садовники подстригали кусты, а пажи бегали с поручениями. Жизнь шла своим чередом — простая и понятная, будто существующая отдельно от дворцовых интриг и тяжёлых решений.

Алор жадно наблюдал за Линной и вынужден был признать, что выглядит она потрясающе. Облачённая в бархатный янтарный плащ, она словно впитала в себя все оттенки дня: разрумянившиеся щёки, блестящие глаза, рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам и искрящиеся под солнечными лучами. Она стояла в облаке света — лучи падали с востока, из-за крыши, провозглашая приближение полудня. В этот миг она казалась не принцессой, скованной долгом и титулом, а просто девушкой, которой хочется смотреть на мир и верить, что он ей улыбнётся.

Линна чуть наклонилась вперёд, будто хотела дотянуться до этой простой, будничной жизни внизу.

— Знаешь, иногда мне кажется, что я родилась по ошибке принцессой, — тихо сказала она, не отводя взгляда от двора. — Что моя настоящая жизнь среди простых терранцев. Никаких союзов, никаких браков по расчёту, никаких «вы должны».

Алор чуть склонил голову, прислушиваясь не столько к словам, сколько к тому, как они звучали — тихо, без привычной колкости, почти доверчиво.

— Иногда самое простое кажется самым желанным, — ответил он. — Но даже куст не подстрижёшь, если не знаешь, какой формы он должен быть. У каждого есть своя задача. Просто у одних она видна сразу, а у других прячется за сотней условностей.

Линна усмехнулась, но в улыбке не было насмешки, скорее горькое признание правды.

— Ты всегда всё усложняешь, — проговорила она, покосившись на него. — Или наоборот… упрощаешь так, что от этого становится только тяжелее.

— Я говорю то, что вижу, — спокойно ответил Алор. — А вижу я, что вы не хотите быть просто «долгом». Вы хотите быть услышанной. И это не слабость, Линна. Это сила.

Алор чуть нахмурился, и в его глазах мелькнуло что-то глубокое, почти болезненное, будто её слова коснулись старой раны. Он и правда понимал её. Ведь он сам летел на Аэлуру, чтобы отказаться от первенства в общине, сбросить с плеч груз ответственности, который навязывали с детства. Он хотел жить простой, свободной жизнью на