Кольцо - Стивен Бакстер

Мастер увидел лужи свернувшейся крови в углублениях пустых глазниц и отшатнулся от тяжелого, зловонного запаха разлагающегося тела под одеялом. - Вы не будете преданы своими чертовыми наноботами, как я. Когда роботы иссушили мои конечности и выкололи мои чертовы глаза пять столетий назад, я понял, что был прав с самого начала...

- Но теперь мы вернулись домой. Миссия окончена. Вот что говорят тебе звезды, если бы у тебя только были глаза, чтобы видеть.

- Я хочу, чтобы ты собрал людей. Возьмите оружие - луки, духовые трубки - все, что сможете найти.

- Почему?

- Потому что вы собираетесь вернуться на палубы. Впервые за столетия. Вы должны добраться до интерфейса. Интерфейса червоточины, Мастер.

Палубы...

Мастер стрел попытался представить, как проходит через шлюзы в лесной подстилке, входит в неизвестную темноту бесконечных уровней у себя под ногами. Нарастала паника, остро и болезненно в горле.

Мастер, спотыкаясь, вышел из маленькой хижины и вернулся в знакомые ароматы джунглей. Он поднял лицо к кронам деревьев над головой и сияющему небу за ними.

Мог ли Уваров быть прав? Неужели тысячелетнее путешествие наконец закончилось?

Внезапно мир Мастера показался ему крошечным, хрупким, пылинкой, плывущей по течению среди невероятных опасностей. Ему страстно захотелось вернуться под навес, раствориться в густом, влажном воздухе, в аромате растущих растений. - Милпитас был прав, - сказала Целеустремленность. - Твоя беда в том, что ты слишком много думаешь, Морроу. - Ее громкий голос гремел, эхом отражаясь от голых металлических стен первой палубы; Целеустремленность, казалось, не замечала огромной пустоты вокруг них - заброшенных жилищ, бесконечных, затененных уголков этого необитаемого места.

Целеустремленность открыла шлюз. Шлюз представлял собой простой цилиндр, который поднимался от пола и плавно сливался с потолком в сотне ярдов над их головами. Целеустремленность открыла дверь в боковой части шлюза, но внутри цилиндра в двадцати футах над ними также (Морроу заметил) был люк, перекрывающий верхнюю часть цилиндра.

Все шлюзы были одинаковыми. Но Морроу никогда не видел, как открывается верхний люк, и не знал никого, кто бы это делал.

Сегодня в этом шлюзе лежала груда ананасов, сочных и спелых, и несколько бутылей сока копафейры. Морроу открыл сумку, и Целеустремленность начала методично выгребать фрукты из шлюза и складывать в сумку, напрягая свои огромные бицепсы. - Ты должен принимать вещи такими, какие они есть, - продолжила она. - Наш образ жизни здесь не менялся веками - ты должен это признать. Значит, планировщики, должно быть, что-то делают правильно. Почему бы не предоставить им преимущество сомнения?

Целеустремленность была крупной, дородной женщиной, которая обычно носила туники без рукавов, обнажавшие огромные мускулы ее рук. Ее лицо тоже было сильным, широким и терпеливым, обычно безмятежным под выбритой головой. Нижняя половина ее тела, напротив, была изможденной, тонкой, что придавало ей странно неуравновешенный вид.

Морроу сказал Целеустремленности: - Ты всегда разговариваешь со мной так, как будто я все еще ребенок. - Таким, в глазах Целеустремленности, он, вероятно, всегда и будет. Целеустремленность была на двадцать лет старше Морроу, и она всегда брала на себя роль старшей наставницы - даже сейчас, после пяти столетий жизни, когда всего пара десятилетий могла пролететь незаметно. Тот факт, что они когда-то были женаты в течение нескольких десятилетий, в долгосрочной перспективе никак не повлиял на их отношения. - Послушай, Целеустремленность, столь многое в нашем маленьком мире просто не имеет смысла. И мысль об этом сводит меня с ума.

Целеустремленность выпрямилась и уперлась кулаками в бедра; ее лицо блестело от пота. - Нет, это не так.

- Что?

- Это не сводит тебя с ума. Никто в таком возрасте, как ты - или я - не способен из-за чего-либо сойти с ума. У нас больше нет сил злиться, Морроу.

Морроу вздохнул. - Хорошо. Но это должно свести меня с ума. И тебя. Так много всего просто-напросто недосказанного. - Он поднял наполовину полную сумку фруктов. - Посмотри, какую работу мы делаем даже сейчас. Это просто нелогично.

- Достаточно логично. Сок копафейры - полезное топливо. И нам нужны фрукты, чтобы пополнить машины снабжения, которые не работают должным образом с тех пор, как...

- Да, - раздраженно сказал Морроу, - но откуда берутся фрукты? Кто приносит это сюда, к этим шлюзам? И...

- И что?

- И что им нужно от храповиков, ножей и колец в виде восьмерки, которые мы им приносим?

Морроу взял бутыли с соком, а Целеустремленность перекинула сумку с фруктами через плечо. Они начали стометровую прогулку к следующему шлюзу. Целеустремленность двигалась неровно, почти вразвалочку, ее похожие на палки ноги казались слишком слабыми, чтобы поддерживать массивную верхнюю часть тела. Из-за какого-то непонятного сбоя наноботов ее ноги стали сморщенными, тонкими и - как подозревал Морроу, хотя Целеустремленность никогда не жаловалась - страдали артритом.

- Не знаю, - просто сказала Целеустремленность. - И я не думаю об этом. - Она искоса посмотрела на Морроу.

- Но это не имеет смысла. - Морроу нервно посмотрел на переборку над собой. - Этот фрукт должен откуда-то взяться. Там, наверху, должны быть люди, Целеустремленность, люди, которых мы никогда не видели, чье существование никогда не признавалось планировщиками, или...

- Тогда люди, чье существование ни черта не значит.

- Но это не так. Мы торгуем с ними. - Он остановился и протянул свой мешок с фруктами. - Посмотри на это. Мы ведем с ними эту торговлю - тем самым косвенно признавая их существование - уже несколько десятилетий.

Целеустремленность продолжала идти, испытывая боль. - На самом деле, столетия.

Когда Морроу был молодым человеком, он почти все время злился, вспоминал он. Сейчас - даже сейчас - он почувствовал призрачный прилив того старого гнева. Он почувствовал смутную гордость за себя: чувство гнева в наши дни было таким же редким явлением, как достижение эрекции. - Но это означает, что наше общество по своей