Кольцо - Стивен Бакстер

Морроу почувствовал смутное раздражение. - Выживание вида. Я не ребенок, планировщик.

- Вот именно. Хорошо. Вот почему мы здесь; вот почему Суперэт построил этот наш корабль-мир; вот почему моя бабушка - теперь, конечно, мертвая - и другие инициировали это путешествие. Это цель, которая лежит в основе всего, что мы делаем.

Раздражение Морроу переросло в смутное бунтарство. Все? Даже уничтожение детей?

Он задавался вопросом, сколько бесед, подобных этой, он пережил за эти годы.

Смутно он помнил время, когда все было по-другому. В самом начале его жизни, полтысячелетия назад, великие виртуальные устройства, спрятанные где-то в структуре мира, покрыли серые стены корпуса сценами утраченных прекрасных панорам: он помнил виртуальные солнца и луны, пересекающие виртуальное небо, детей, бегающих по улицам.

Было ощущение пространства - бесконечности. У виртуалов была сила заставить этот мир-коробку казаться огромным, без ограничений.

Но Суперэт закрывал виртуальные машины одну за другой, обнажая похожую на череп реальность мира, которая скрывалась за иллюзией. Теперь, казалось, никто не знал, где находятся виртуальные машины или как получить к ним доступ, даже если они все еще работали.

В то же время Суперэт сначала не поощрял, а затем и вовсе отменил деторождение. Фактически Морроу был одним из последних детей, появившихся на свет.

Виртуальные диорамы - и голоса детей - больше не были нужны, сказал Суперэт.

Молодежи не было, и люди старели. Не было ни дня, ни ночи, а только бесконечный, серо-стальной, не имеющий источника свет, который, отражаясь от металлического корпуса, создавал впечатление непрерывного рассвета. Досуговые мероприятия - театры, учебные группы, игровые коллективы - вышли из употребления. Мир был структурирован только бесконечной нудной работой.

Работой и, конечно, изучением слов основателей Суперэта.

Милпитас повернул свое широкое, довольно грубое лицо к Морроу. - Единственный императив Суперэта - обеспечить выживание вида - физически, через наши гены, и культурно, через мемы, которые мы несем, - в неопределенном будущем. - Он указал на железное небо. - Все, что мы делаем, руководствуется этой логикой, Морроу. Насколько нам известно, мы единственные живые люди где бы то ни было. И поэтому мы должны оптимизировать использование наших ресурсов.

- В настоящее время мы преуспеваем. Наше население хорошо приспособлено; мы не нуждаемся в новых поколениях - по крайней мере, до тех пор, пока не изменится ситуация с нашими ресурсами.

Но, - дико подумал Морроу, - население нестабильно. Каждый год люди умирали - в результате несчастных случаев или непонятных неудач. Итак, каждый год население фактически сокращалось.

На протяжении столетий он был свидетелем неуклонного сокращения населения, медленного отступления с нижних палуб. Когда Морроу родился, он был уверен, что жилая зона была заселена вплоть до восьмой палубы - и говорили, что под ней было еще семь или восемь палуб. Сейчас заняты были только вторая и третья палубы.

Он задавался вопросом, может ли быть точка, ниже которой раса не сможет регенерировать себя, даже если будет отменено временное бесплодие?

Что тогда сделает Суперэт?

Милпитас снова сел. Когда он заговорил снова, планировщик, казалось, пытался быть добрым. - Морроу, вы не должны мучить себя - и тех, кто вас окружает - вопросами, на которые нет ответов. В принципе, вы знаете, почему наш мир такой, какой он есть. Разве этого недостаточно? Вам действительно необходимо понимать каждую деталь?

Но если я не понимаю, - кисло подумал Морроу, - тогда ты можешь контролировать меня. Произвольно. И это то, с чем мне трудно смириться.

Милпитас сложил пальцы домиком. - Вот еще одно измерение, о котором вам нужно подумать. - Теперь его голос звучал резче. - Скажите мне, каковы ваши взгляды на внутренние противоречия между мемом и двойственностью генов?

Морроу, нахмурившись, отказался отвечать.

Милпитас улыбнулся изысканно покровительственно. - Вы не поняли вопроса, не так ли? Вы умеете читать?

- Да, я умею читать, - раздраженно сказал Морроу. - Мне пришлось научиться самому, но, да, я умею читать.

Милпитас нахмурился. - Но вам не обязательно уметь читать. Большинству людей это и не нужно. Это роскошь, Морроу; поблажка.

- Мы все должны признать наши ограничения, Морроу; вы должны признать, что есть люди, которые знают лучше, чем вы.

Морроу собрался с духом. Вот оно. Никакое наказание не должно было быть ужасно обременительным, но любое нарушение его дневного распорядка становилось для него все более трудным, даже болезненным.

- Четыре недели на первой палубе, - быстро сказал Милпитас, делая пометку. - Я согласую это с вашим начальником в цехах. Мне жаль это делать, Морроу, но вы должны понять мою позицию; мы не можем допустить, чтобы вы мешали окружающим своим - своим недисциплинированным мышлением.

Палуба первая. Шлюзы. Одно из самых сложных, если не сказать пугающих, мест для работы на всех палубах. Это было суровое наказание за то, что он все еще не мог признать преступлением...

Но, тем не менее, он поймал себя на том, что подавляет усмешку над иронией происходящего. Потому что шлюзы - и странная, незаконная торговля, которая осуществлялась через них - были явным воплощением противоречий внутри его общества. Первые лучи утреннего света, словно живые существа, поползли вверх по небесному куполу. Тусклые звезды исчезли.

Мастер стрел слез со своей ветки и размял затекшие конечности. Ветерок здесь, наверху, был свежим и сухим. Он помочился на ствол дерева; горячая жидкость потемнела на древесине и потекла вниз, к кроне. Он пожевал немного мяса со своего пояса и слизнул влагу росы с листьев капока. Воды было немного, но позже он найдет еще в углублениях с орхидеями и бромелиями.

Он подобрал свой лук и колчан, подошел к веревке, которую оставил болтаться, и приготовился к первому этапу своего спуска. Он пропустил веревку через металлическое кольцо в виде восьмерки, пристегнул его к поясу и привстал на стременах. Он легко соскользнул вниз, рукой