Кольцо - Стивен Бакстер

птиц, чаши с соком копайферы. Он сложил свои товары в один из огромных шлюзов, установленных в глубине леса. Он сообщил о своих потребностях нижним людям с помощью тщательно продуманной серии царапин, сделанных острием его ножа на покрытой шрамами поверхности шлюза.

Когда он вернулся в шлюз на следующий день, там лежало альпинистское снаряжение, которое он хотел, сверкающее новизной и аккуратно разложенное. Лесных товаров не было и в помине.

Лесной народ полагался на артефакты нижних людей, чтобы выжить. Но точно так же Мастер стрел часто думал, что, возможно, нижним людям нужна лесная пища, чтобы выжить. Возможно, там, внизу, под лесом, было темно, они были отрезаны от света; возможно, нижние люди не могли выращивать себе пищу самостоятельно. Мастер вздрогнул; ему внезапно представилось племя ночных существ с огромными глазами, крадущихся, как лори, по безжизненным, вечно темным уровням у него под ногами.

Он добрался до верха своей веревки. Ветвь, через которую она была переброшена, насчитывала в толщину всего пару ладоней, но держалась достаточно прочно. Гнездо древесного стрижа - шар из коры и перьев, склеенный слюной, - прилепилось сбоку к ветви, укрывая его единственное яйцо.

Он выбрал ветвь потолще и уселся на нее, обхватив ногами место соединения со стволом. Он аккуратно положил свой лук и колчан рядом с собой, надежно закрепив их. Он достал из-за пояса немного сушеного мяса и принялся жевать жесткую соленую мякоть, осматриваясь по сторонам.

Теперь он подобрался вплотную к верхушке дерева капок. Несколько последних ветвей огромного дерева вырисовывались силуэтами на фоне темнеющего небесного свода над ним, их гроздья коричневатых листьев шелестели.

Массив кроны была, возможно, ярдах в тридцати ниже небесного купола, но этот единственный гигантский капок возвышался над остальными, его верхние ветви почти касались неба. Вечерняя темнота делала этот верхний мир почти таким же темным, как лесная подстилка далеко внизу. Но Мастер знал толк в капоке; в конце концов, он взбирался на него большую часть своих восьмидесяти лет.

Он был на вершине мира. Вдалеке по небу пронеслась птица, ее цвета казались яркими всплесками на фоне угасающего света. За небесным куполом проступали звезды. Ветви капока были густой, спутанной массой под ним, скрывая его огромный ствол. Семена - кусочки пушистого пуха - плавали повсюду, листья наполнялись последними лучами дневного света. В десяти ярдах под кроной дерева лес представлял собой волнистый ковер, плотный слой зелени, с приближением ночи становившийся маслянисто-черным, который простирался до горизонта, упираясь в стены самого небесного купола.

Гарри Уваров отправил Мастера стрел сюда, чтобы осмотреть небо. Поэтому Мастер поднял лицо.

Было заманчиво протянуть руку и посмотреть, сможет ли он дотронуться до неба.

Конечно, он не мог сделать это - небесный купол по-прежнему находился по меньшей мере в двадцати футах над ним, но было бы достаточно легко пустить стрелу и посмотреть, как она ударит по невидимой крыше.

Небо не изменилось. Звезды были тонкой, нерегулярной россыпью, едва нарушавшей глубокую пустоту неба. Большинство звезд были тусклыми красными точками света, похожими на капли крови, которые часто было трудно разглядеть.

Уваров никогда раньше не проявлял интереса к звездам; теперь, внезапно, он приказал Мастеру залезть на деревья, сказав ему, что небо должно быть усеяно звездами, белыми, желтыми и синими. Что ж, он был совершенно неправ.

Мастер чувствовал, что старый Уваров был важен: драгоценен, как талисман. Но с годами его слова и повеления казались все более иррациональными.

Мастер искал небесные узоры, знакомые ему с детства. Там были три звезды одинаковой яркости, расположенные аккуратным рядом; там был знакомый круг звезд, в котором доминировал яркий алый отблеск.

Ничего не изменилось в небе над ним, в звездах за куполом. Мастер даже не знал, что Уваров ожидал от него найти.

Он забрался на самую верхушку капокового дерева, чтобы между ним и голым небом был приятный слой зелени. Затем он привязал себя к стволу веревочной петлей, положил голову на руку как на подушку и стал ждать сна. Вибрирующий вой клаксона эхом отразился от домов, пустых улиц, небесных стен.

Морроу проснулся сразу.

Какое-то мгновение он лежал в постели, уставившись в свет без видимых источников, заливавший потолок над ним.

По крайней мере, проснуться было легко. Иногда по утрам клаксон не звучал - он был таким же несовершенным и подверженным поломкам, как и любое другое оборудование в мире, но в те дни Морроу обнаружил, что его глаза открываются вовремя, как обычно. Он представлял свой мозг как изношенную древнюю вещь, на поверхности которой отпечатались бороздки привычки. Он просыпался каждый день в одно и то же время.

Точно так же, как делал это последние пять столетий.

Он с трудом спустил ноги со своего тюфяка и встал. Он начал обдумывать предстоящую смену. Сегодня ему предстояла беседа с планировщиком Милпитасом - еще одна беседа, подумал он, - и почувствовал, как у него упало сердце.

Он подошел к окну и помахал руками взад-вперед, чтобы немного улучшить кровообращение в верхней части тела. Из своего дома здесь, на второй палубе, Морроу мог разглядеть сквозь открытый многослойный настил некоторые детали третьей палубы внизу; он смотрел вниз на дома, фабрики, офисы и - возвышающиеся над всеми остальными зданиями - внушительные выступы храмов планировщиков, разбросанные по разделенным уровням подобно массивным облакам. За зданиями и улицами возвышались стены мира: листы металла, ребристые для прочности. И над всем этим простиралось многоуровневое небо, крышка из балок и панелей, ограждающая и давящая.

Он выполнял свои утренние ритуалы - умывался, брил лицо и кожу головы, ел какую-нибудь скучную пищу с высоким содержанием клетчатки. Он надел свои самые чистые рабочие брюки стандартного образца. Затем он отправился на встречу с планировщиком Милпитасом.

Сообщество занимало две палубы, вторую и третью. Жилые палубы были расположены в соответствии с круговой геометрией, в виде секторов и сегментов, отделенных друг от друга дорогами, очерчивающими хорды и радиусы. Четвертая палуба, уровень под третьей, была доступна, но необитаема; Суперэт давным-давно постановил использовать ее в качестве источника сырья. И был еще