Трансцендентные - Стивен Бакстер

забронирован отель, он был уверен, что сможет снять еще один номер, может быть, мы могли бы выпить или сходить на шоу, и так далее. Моим планом было просто дождаться прилета Тома — он должен был прилететь через пару дней. Но теперь, когда нас выпустили из самолета, мне не терпелось сбежать от Джоя и его "реализма".

И, кроме того, я уже решил не оставаться в Лондоне. Пока я сидел в гудящей тишине самолета, размышляя о прошлом и будущем, всплыли более глубокие опасения. Я действительно сел на поезд до Лондона, но только для того, чтобы пересечь город и добраться до Кингс-Кросс, одного из крупных железнодорожных терминалов, обслуживающих линии на север страны.

Я решил отправиться на поиски Мораг. Итак, я направлялся в Йорк.

Не помню, когда начались ее визиты.

Может быть, она даже приходила, когда я был совсем маленьким, во время, которое теперь затерялось в сияющем тумане детских воспоминаний. Она всегда была просто частью моей жизни. Не думаю, что до тех пор, пока не стал подростком, тринадцати или четырнадцати лет, я понимал, что у других людей не было такого постоянного опыта, что это было только у меня.

Когда я, наконец, встретил Мораг, то испытал шок узнавания.

Это было во время рабочей поездки в Англию. Я был на вечеринке, которую устраивала ирландская семья, старые друзья моей матери. Я просто направился прямиком к Мораг, словно влекомый какой-то невидимой силой. Думаю, я действительно напугал ее своей настойчивостью.

Когда я успокоился, мы прекрасно поладили. В ней была сильная ирландская жилка, она была остроумной, сообразительной, забавной. Даже ее работа была интересной. Она была биологом-поисковиком; она проводила свое время в поисках новых видов грибов-аскомицетов, ключевого источника антибиотиков. Оказалось, что на самом деле она была подругой Джона, чья юридическая карьера привела его в столь же "современное" русло, поскольку он зарабатывал деньги на значительном перемещении богатства и населения, вызванном изменением климата. В некотором смысле у Мораг было больше общего с Джоном; в конце концов, в то время я превращался в этого старомодного зверя, инженера-ядерщика. Но Мораг всегда была "зеленее" Джона; позже я всегда думал, что эта ее сторона передалась Тому.

И она была прекрасна с этим пламенем клубнично-светлых волос.

По мере развития наших отношений она быстро стала для меня самой собой: Мораг, а не воплощенной версией моего личного призрака. За годы наших отношений я не видел ни одного из своих видений. Через некоторое время, и особенно после рождения Тома, другие, более реальные проблемы заполонили мою голову. Я начал отмахиваться от своих видений.

Я никогда не рассказывал Мораг о них.

Я всегда собирался. Просто так и не придумал, как сказать это, не напугав ее. Как ты должен сказать своей жене, что она преследует тебя с детства? В конце концов, когда видения отступили в памяти, мысль даже о том, чтобы попытаться поговорить об этом, стала казаться абсурдной, и я отбросил все это.

Потом она умерла, и было слишком поздно.

И снова появились призраки. Первый раз, жестокий, был в мрачном больничном коридоре, где я сидел с Томом, всего через несколько мгновений после того, как мы узнали, что потеряли ее и ребенка.

Сначала они были нечастыми, может быть, раз или два в год. Они все еще не пугали меня. Но после того, как я ощутил, что потерял ее, они стали невыносимо болезненными.

В последний год или около того, в месяцы, предшествовавшие травме Тома, они участились. Буквально за последние несколько дней я видел ее на пляже во Флориде и даже во время моей виртуальной поездки в Сибирь. Я чувствовал себя хуже, чем когда-либо, когда меня преследовали. Возможно, это был мой шок из-за Тома. Множество вещей, глубоко потревоженных эмоций, вырвались наружу из замороженных глубин моего разума, как повредивший Тома метан, отрыгивающийся из своих гидратных залежей.

Так что я решил что-нибудь предпринять, прежде чем мне придется встретиться с Томом лицом к лицу. Поездка заняла всего несколько часов. В поезде было тихо, чисто, комфортно. Мы проехали Питерборо, Донкастер, Лидс и множество мест поменьше, названия которых я помнил по аналогичным путешествиям в прошлом, но о которых знал мало или вообще ничего.

Однако сельская местность изменилась с тех пор, как я в последний раз совершал эту поездку. На бескрайних полях колышущейся пшеницы, рапса и выращиваемых на биотопливо культур почти не было видно деревьев или кустиков; я видел больше роботов-тракторов, чем птиц или животных. Биологическое разнообразие таких стран, как Англия, сократилось, когда я был подростком, и вряд ли восстановится в ближайшее время.

А потом была вода.

Ее можно было увидеть повсюду: заброшенные дороги, которые теперь постоянно затоплялись, чтобы служить дренажными каналами, и искусственные поймы, которые служили временными водохранилищами. Большая часть Южного Йоркшира теперь была покрыта новым озером. Когда мы пересекали его по приподнятой дамбе, вода отступила до горизонта, и набегавшие волны были с белыми гребнями; это больше походило на внутреннее море. Я мог видеть крыши заброшенных домов, листву утонувших деревьев и неземные очертания градирен мертвых электростанций, возвышающихся над линией воды. Солнце садилось, и вода мерцала, отражая солнечный свет золотыми брызгами. Все это было настолько ново, что у озера даже не было названия — или, может быть, присвоение ему названия каким-то образом подтвердило бы его реальность. Но гуси летели над водой аккуратным V-образным строем истребителей-бомбардировщиков. Гуси, по крайней мере, казалось, знали, куда они направляются, и, похоже, не были напуганы этой новой географией.

Я скользил по этому утонувшему ландшафту в плавной тишине, как будто мы ехали по самой воде, как будто все это было сном.

К тому времени, как мы добрались до Йорка, уже начало темнеть. Я встал в очередь на стоянке рикш у железнодорожного вокзала, и вскоре меня уже везла по окраинам города неоправданно спортивная молодая женщина. В эту эпоху, когда дорожное движение прекратилось, городские власти в своей мудрости заново вымостили многие улицы булыжником. Может, это и хорошо для капсульных автобусов, но к тому времени, когда мы добрались до моего отеля, моя задница напоминала размягченный стейк.

Отель был там, где я его запомнил. Это небольшое местечко недалеко от шоссе А,