Трансцендентные - Стивен Бакстер

— Нет. В некотором смысле это работа моего сына…

Я чувствовал себя виноватым из-за того, что вот так отстранился от него. Я немного рассказал ему о работе Тома и о несчастном случае.

Он кивнул. — Хороший парень. Вы, должно быть, гордитесь.

— Немного. Больше рад, что он все еще рядом.

— И теперь вы рассуждаете о глобальном потеплении?

— У меня такое чувство, что мир нацелился на меня или, во всяком случае, на моего сына.

— Я понял, — сказал он. Он постучал себя по носу. — Знай своего врага.

— Не то чтобы я хотел, чтобы Земля была моим врагом.

— А. — Он пренебрежительно махнул рукой. — Не враг, не друг. Это просто сцена, верно? Сцена, на которой мы, люди, выставляем напоказ наши великолепные вещи. — Он выпятил живот, когда говорил это.

Я не мог удержаться от смеха над ним. — Не знаю, стоит ли говорить так. Вымирание…

— Кого это волнует? Видите ли, тут я бы не согласился с вашим сыном. Вся эта чушь с каталогизацией ДНК? Забудьте об этом! Пусть это произойдет. Пусть они все вымрут. Ну и что?

Я не мог ему поверить. — Вы серьезно?

— Конечно, серьезно. — Он заговорщицки наклонился ближе. — Послушайте меня. Вымирание продолжается тысячелетиями. Со времен ледникового периода. Сначала мы уничтожили крупных млекопитающих. В Северной Америке мамонты, пещерные медведи и львы, бах, целые популяции лопаются, как мыльные пузыри, когда из Азии появляется первый парень со смешным маленьким копьем. В Австралии то же самое. В Азии и Африке все по-другому, но там животные эволюционировали бок о бок с нами, и у них было время привыкнуть к нам. — Он хихикнул. — Думаю, они научились быстро убегать. Но теперь мы прокладываем себе путь и через них, и через более мелких тварей, птиц в воздухе и морских рыб, растения и насекомых. Неважно.

— И вы не думаете, что это плохо?

— Два слова, — сказал он. — Морально нейтрально. Это просто случилось. Массовые вымирания случались и раньше, хуже, чем когда-либо будет с этой Геей. И каждый раз, знаете что? Жизнь возвращается на круги своя. Биологи называют это эволюционным скачком. — Он подмигнул мне. — Так что просто нужно позволить этому исправиться, а пока сидеть сложа руки и наслаждаться видом. Они не сообщают об этом…

— Но это правда, — закончил я за него.

Он взглянул на меня и ухмыльнулся. — Лета, вы меня уже знаете.

— Не часто слышу, как люди так ругаются. Лета.

— А вы нет? На самом деле существует научная гипотеза под названием Лета. Вы слышали о Гее?

— Конечно. — Названная в честь греческой богини земли, Гея была моделью объединенных систем и процессов Земли, от круговорота горных пород до газообмена между воздухом и океаном, до обширного круговорота вещества и энергии, которые поддерживали жизнь, и которые, в свою очередь, поддерживали жизнь. Все это было парадигмой среди биологов и основным продуктом Эко 101 для всех остальных.

Джек сказал: — "Лета" — это противоположность Геи. Антигея, если хотите. Потепление — это не простое событие. Все работает сообща, различные эффекты усиливаются — точно так же, как Гея, но теперь Земля начала работать над самоуничтожением, а не над поддержанием себя. Спросите биолога и увидите.

— Но вы знаете, что на самом деле означает Лета? Это из греческого мифа. Лета была рекой в Аиде, которая, если вы выпьете из нее, смоет вашу память. Позже это слово было использовано Шекспиром для обозначения "смерти". Смертельный — понимаете. Но первоначальное значение вроде как имеет смысл, не так ли?

— Забывчивость.

— Точно. Итак, по мере того, как один вид за другим превращается в пыль, Земля теряет свою биотическую память: взгляните на это с другой стороны. Но мы, в свою очередь, тоже можем все это забыть. Я никогда не видел тигра и никогда не увижу, но я также никогда не видел и тираннозавра рекса. Какая разница, что один вымер тридцать лет назад, а остальные шестьдесят пять миллионов? Мертвый есть мертвый.

— Это жестокая точка зрения.

— Жестокая? Реалистичная, мой друг. А реалист принимает мир таким, какой он есть, а не таким, каким он хотел бы его видеть. Вы просто должны это принять. В долгосрочной перспективе, с точки зрения истории, все это будет рассматриваться как корректировка. Нам просто не повезло пережить это. — Он по-волчьи ухмыльнулся. — Или нам повезло. А пока почему бы не наслаждаться жизнью? К черту. Я имею в виду, если идет дождь, хватай ведро.

— Так какое ведро вы носите?

— Я? Занимаюсь дерьмом, — сказал он, явно наслаждаясь выражением моего лица.

По его словам, если бы марсианин спустился на Землю, он мог бы прийти к выводу, что основным продуктом человечества было дерьмо. Огромные реки этого вещества вытекают из наших тел в канализацию наших городов. В менее цивилизованных сообществах мы просто сбрасываем его в море. В более просвещенных местах, сказал Джек, мы перемешиваем его и ароматизируем на очистных сооружениях, а затем сбрасываем в море.

Я мог догадаться, к чему это приведет. — Где грязь, там и деньги. — Это было выражение моей матери.

Джек ухмыльнулся. — Мне это нравится. — Он на самом деле записал это на своем умном экране. — Грязь и свинство. Но к этому все и сводится — буквально. — Джек работал в компании, продававшей необычные реакторы, которые обрабатывали экскременты, удаляя из них воду как основную часть, а затем извлекая из остатков различные полезные углеводороды. — Это потрясающая технология, — сказал он. — У меня есть брошюра, которую вы можете скачать, если хотите.

— Спасибо.

— Это все побочный продукт космических технологий, тех замкнутых систем жизнеобеспечения, которые используются там, на космической станции. Теперь мы здесь, на космическом корабле Земля, используем то же самое. Вдохновляет, не правда ли? Пресной воды везде не хватает, и часто бывает достаточно просто восстановить ее, чтобы оправдать стоимость всей установки. — Он снова подмигнул. — Конечно, мы не афишируем тот факт, что продаем вам ваше собственное дерьмо обратно, но вот так. — Он рассказал о том, как продавал устройства, достаточно маленькие для отдельного домохозяйства или достаточно большие, чтобы обслуживать целый городской квартал, а затем перешел к схемам оплаты.