Трансцендентные - Стивен Бакстер

— Неважно. — Она отнеслась пренебрежительно. — Не думаю, что ярлыки сильно помогают. Некоторые из наших переживаний более глубоки, чем другие. Более значимы. Возможно, наступают времена откровений, когда вы решаете проблему или когда вы что-то выясняете, что-то новое о мире — ты инженер; ты понимаешь, что я имею в виду…

— Вам кажется, что вы стали немного ближе к реальности.

— Да. Что-то вроде того. Я вполне готова поверить, что бывают моменты, когда мы более сознательны, более осведомлены, чем в другое время. Особенно с учетом того, что нейрологические картографы и другие исследователи открыто признают, что они все равно понятия не имеют, что такое сознание. И если следовать этой логике до конца, — упрямо сказала она, — можно ожидать найти, ммм, призраков, связанных с местами, где испытывались сильные эмоции.

— Как в классических историях о привидениях.

— Да. Кто знает? — Она изучала меня. — Итак, если ты действительно хочешь встретиться лицом к лицу с этим призраком, который, по твоим словам, преследует тебя, возможно, ты прибыл по адресу.

Я кивнул. — Чувствую какое-то "но".

— Хорошо. Но на самом деле ты здесь не для того, чтобы стать охотником за привидениями, не так ли, Майкл? Ты здесь, потому что хочешь освободиться от прошлого. Возможно, перенести искупление. И, конечно, есть другие способы сделать это, кроме как пытаться вызвать у себя привидения.

— Я проектирую звездолеты в качестве терапии. Теперь охочусь за привидениями в качестве терапии. Я, должно быть, совсем обалдел.

Она улыбнулась, но ее пристальный взгляд был непреклонным, напряженным, немного пугающим. — Ну, что думаешь?

— Думаю, я должен сделать это.

Она пожала плечами. — Возможно. Но, послушай, я беспокоюсь, что с тобой что-то случится. Что ты провалишься в какую-то яму внутри себя, из которой никогда не выберешься.

— Я буду осторожен, — сказал я.

— Итак, почему это не обнадеживает? Когда ты выходишь из этого дерьма с другой стороны, становится очевидно, что тебе следует делать.

— Так и есть?

Она наклонилась вперед, ее изображение на гигантском экране нависло надо мной. — Обсуди это с Томом. Своим сыном. А потом возвращайся к работе, ради всего святого.

Она отключила связь. Алия проснулась рано, это было ее первое утро на Ржавом Шаре.

Она умылась и поела. Окутанная туманом, который уберег ее от воздействия силы тяжести, она спала довольно хорошо, но воздух внутри маленького жилища с ржавыми стенами был таким же темным и неподвижным, как и снаружи. Чувствовала себя постаревшей и измученной, безрадостной, как и сама планета.

Без церемоний Бейл пригласил ее присоединиться к тому, что он назвал "беседой".

Она оказалась в большой, простой комнате. Та была почти заполнена. Около двадцати человек сидели на полу в неформальной обстановке. Когда Алия спросила, где ей сесть, Бейл просто пожал плечами, и она выбрала место наугад. Трое Кампоков сидели рядом с ней, что придавало ей желанную фамильярность. Остальные держались более отстраненно, их лица скрывались во мраке. Сама комната была такой же темной и замкнутой, какой казалась вся планета, — и неинтересной, странные железные грани стен были без украшений.

Последовал ряд представлений. Все эти люди, казалось, были членами большой семьи Бейла: родители, дети, братья и сестры, кузены и кузины разной степени родства. Алия без особых усилий запомнила имена и составила в своей голове карту этой густонаселенной семейной сети.

Когда с формальностями было покончено, она спросила: — Мы собираемся начать прямо сейчас?

— Начать что? — спросил Бейл.

— Мое обучение. Второй этап.

Бейл пожал плечами, его плечи были массивными, как у машины. — Мы просто собираемся поговорить.

Она раздраженно сказала: — Точно так же, как я провожу большую часть своего времени с Ритом, разговаривая.

— Рит хороший человек. Но что является предметом второй импликации?

— Непосредственное общение. Я не уверена, что это значит, но…

— Ты не можешь говорить об общении, — мягко сказал Бейл, — без общения.

Она вздохнула. — Итак, о чем мы собираемся поговорить?

— О чем всегда говорят люди. О самих себе. Друг с другом. Ты посетительница. Нам любопытно.

Под всеми этими устремленными на нее взглядами она чувствовала себя ужасно неловко. — Что я могу вам сказать? Я обычная.

— Никто не является обычным.

Кто-то заговорил сзади — как оказалось, двоюродная бабушка Бейла. — Кто самый важный человек в твоей жизни?

Она сразу же ответила: — Моя сестра. Она на десять лет старше меня…

Как только она начала, ей стало легко открыться. Эти "деревенщины", как они себя называли, были хорошими слушателями. И вот она рассказала о Дреа.

Когда Алия была маленькой, Дреа заботилась о ней, как и подобает старшей сестре. Но по мере того, как Алия росла, десятилетняя разница в возрасте стала менее существенной, и сестры стали более равноправными подругами. Постепенно в то время, которое они проводили вместе, стали доминировать интересы Алии, — особенно танцы, главным образом скольжение.

Дреа всегда казалась Алии серьезной, немного флегматичной, немного скучноватой. Алия была, пожалуй, более экзотичной, ее разум более живым, а тело всегда немного более гибким. Алия должна была увлекать свою сестру за собой, вовлекать ее в то, чего та иначе, возможно, и не попробовала бы. Это было соперничество, которое добавляло искру в их отношения.

Постепенно разогреваясь, она рассказывала эту историю в виде анекдотов и кратких изложений. Иногда кто-нибудь из местных выдавал ей что-нибудь в ответ, рассказывал похожую историю из их собственных сложных семейных связей. В их реакции не было ничего даже отдаленно осуждающего.

Но постепенно Алия начала чувствовать себя неуютно. Она успокоилась.

Двадцать пар глаз наблюдали за ней.

Бейл сказал: — Алия, с тобой все в порядке? Тебе нужно отдохнуть — возможно, выпить, или…

— Что подразумевается под "непосредственным общением"?

Вместо ответа Бейл потянулся и взял ее за руку. Это был первый раз, когда кто-либо из них прикоснулся к ней физически; она почувствовала странный толчок, похожий на легкий удар током. Она испуганно отпрянула.

Бейл сказал: — Большая часть