Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Один из трибунов Тит Помпилий схватил знамя легиона, и бросил его в толпу врагов, желая этим поступком пристыдить легионеров и заставить остановиться. Подобный отчаянный шаг остановил отходящую манипулу. Легионеры кинулись на выручку знамя, но тут же были зарублены или подняты на колья наступающими самнитами. Видя столь опасный момент сражения, и что его войско вскоре побежит, Деций Мус решился прибегнуть к старинному магическому обряду. Покрывшись с головой своей тогой, он страшными заклинаниями обрек себя в жертву подземным богам и все вражеское войско и, бросившись затем один в средину врагов, погиб, воодушевив своим самопожертвованием солдат.

  От подобного действия римлян охватила ярость, не уступавшая по своей силе ярости их противника. Как единый человек кинулись они вслед за своим консулом и опрокинули самнитов. Теперь они, гнулись под напором легионеров, отходя назад и обнажая фланг непобедимой македонской фаланги. Напрасно Эгнаций  кричал воинам, размахивая своим огромным мечом, самниты не могли выстоять под римским натиском и вскоре обратились в бегство. Самнитский вождь гордо стоял в окружении своих телохранителей обтекаемый отходящими воинами. Все они пали в яростной сече, но не показали врагу своей спины.

  Ах, как были сейчас нужны щитоносцы брошенному союзниками Кратеру. При их наличии фаланга бы перестроилась и смогла достойно отступить. Увы, их не было, и на обнаженный фланг обрушились жаждавшие вражеской крови легионеры. Заколебавшись, фаланга разломилась и была смята. Напрасно Гегелох и Скилур атаковали врага. Своими самоотверженными действиями они смогли спасти лишь небольшую часть гоплитов, остальные все полегли под мечами легионеров.

  Римляне долго и безостановочно преследовали врага. Под их мечами пало свыше двадцати пяти тысяч самнитов и македонцев. В плен почти никого не брали. Кратер мужественно сражался со своими солдатами, желая погибнуть подобно Эгницию. Но так не считал Скилур. Вздыбив коня, скифский вождь вместе с охраной прорвался к месту схватки и подхватил под руки раненого стратега. Одним движением он бросил его поперек седла и умчался прежде, чем легионеры метнулись за своей добычей.

  Отъехав на приличное расстояние, кавалеристы остановились. Из бока стратега торчал обломок копья, из-за которого сильным ручьем лилась кровь. После долгой возни ее с большим трудом удалось становить, но было уже поздно. Стратег умирал, теряя с каждым вдохом свои силы.

 - Гегелох, – молвил умирающий, – скачи к Птоломею, пусть будет готов к нападению врага. Это очень опасные противники. Расскажи все, что видел и пусть Александр отомстит им за меня.

  Стратег хотел сказать ещё, что-то, но силы уже были на исходе и он затих. Македонцы рыдали в голос, от потери столь молодого и способного вождя. Кратера все любили, считая его самым близким к царю человеком и, несомненно, пошли бы за ним случись, что с Александром.

  Завернув еще теплое тело в плащ, македонцы привязали Кратера к седлу, и поспешили к Птоломею, не желая оставлять тело своего любимца врагу. Однако напрасно Кратер торопил своих солдат. Посчитав, что македонцы полностью разбиты, второй консул Аврл Постумий, обрушил всю мощь римских легионов на самнитов. Торопясь использовать благоприятный случай, римлянин хотели вырезать все разбойничье гнездо старых обидчиков.

  После жестокого побоища под Уфидией, римляне начали методично уничтожать деревни и города Самнитского союза. Не оставляя самнитам времени для защиты, Постумий шел от одного города к другому, от одного поселения к следующему и все безжалостно предавал огню и мечу. Приходившие после прохода римского войска люди не могли поверить, что все это когда-то было заселено людьми.

  Все население Самнии вне зависимости оказывало оно сопротивление римлянам или нет, обрекалось на уничтожения. Предавались смерти мелкие отряды самнитов, пастухи стад спустившихся с гор и даже случайные путники, попавшиеся на свою беду римским легионерам. Согласно приказу консула, в плен не брался никто. Все население Самниума   римлянами уничтожали подчистую. Небольшое исключение делалось молодым и крепким девушкам, которых сразу отдавали купцам для продажи в рабство, да и то не всех.

  Так потомки Ромула мстили своим заклятым  врагам, так уничтожался самый опасный для них  противник способный уничтожить их самих.

  Своей гибелью самниты помогли македонцам собраться силами. Плохие вести распространяются с молниеносной скоростью и на момент прибытия остатков разбитого войска, Птоломей уже знал о страшной беде постигшей Кратера.

  С победой римлян в сражении, отношение кампанцев к македонцам сильно изменилось. Капуя и Кумы полностью свернули свою былую активность  в отношении былого союза. Кампанцы затаились, откровенно  выжидая дальнейшего развития событий. В самом Неаполе моментально активизировались круги с проримскими настроениями. Опасаясь возможных эксцессов, со стороны горожан стратег решил оставить в городе сильный гарнизон, а основные силы вывести в поле. Опасаясь двойного удара, Птоломей предпочел иметь свободу действий, а не быть скованным крепостными стенами с ненадежным тылом за спиной. Теперь, когда в его распоряжении были только гипасписты с катафрактами, и Птоломей решил не рисковать оставшимися в его подчинении солдатами. Конница Гегелоха и Скилура, несомненно, усилила его положение, но без фаланги он не хотел предпринимать активные действия.

  Отправив гонца к Александру с подробнейшим докладом, стратег предал сожжению тело Кратера. Убитому были устроены пышные похороны и по требованию Птоломея их почтили своим присутствием все высшие люди Неаполя. Прах Кратера был сложен в ларец и так же отправлен со скифами в ставку к царю.

  Не имея возможности активно действовать, Птоломей, для устрашения кампанцев пустился на хитрость. Он отрядил по все Кампании всадников, которые под большим секретом сообщали всем попавшимся им кампанцам, что царь Александр уже выслал подкрепление, которое стремительно движется  на помощь стратегу. Слухи, подобно снежному кому, сразу же обрастали новыми подробностями и уже преподносились как свершившийся факт. Особо горячие головы доказывали, что сами видели новую македонскую фалангу, задержавшуюся на марше. От столь сильной молвы многие недруги македонцев присмирели и не торопились активно выступать против них. Таким ловким ходом Птоломей на определенное время сбил накал страстей.

  По прошествию времени, он приказал части войска скифам и Гегелоху незаметно покидать лагерь, а затем шумно возвращаться, как будто прибыло долгожданное пополнение от царя. Одновременно, он распорядился разжечь больше костров, что бы создать у кампанцев впечатление о большом войске, стоящем под Неаполем. Так снова было выиграно время, отсрочившее возможный бунт в пользу Рима.

  Время шло, римляне добивали самнитов, а от Александра шли