Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Сопротивление римской кавалерии попавшей под столь мощный каток, было не долгим. Римляне бежали, открыв для удара гетайров свой левый фланг. Александр недолго преследовал беглецов. Как только пространство было очищено, он остановился, развернул конницу и приготовился нанести новый удар по врагу.

  Сегодня было недостаточно одного хорошего удара по тылу вражеского войска, как это было в прежних азиатских битвах. У римлян была строгая дисциплина, и консул не побежит подобно Дарию от одного вида атакующего противника. Александру был необходим мощный, раскалывающий ряды манипул удар, а для  полного успеха ему была необходима вся конница.

  Оставленная на левом фланге под командованием Артобаза кавалерия, тоже сумела быстро выполнить поставленную перед ней задачу. Персидские кавалеристы уверенно вступил в схватку с противником и стали активно теснить римлян. Во многом им в этом помогало не только желание персов отличиться перед царем, но и лучшее вооружение царских кавалеристов. Обладая тяжелым пластинчатым доспехом, щитом и тяжелым мечом, они имели преимущество перед римлянами вооруженными короткими мечами и кожаными доспехами.

  Противостоящая Артобазу кавалерия смогла продержаться несколько дольше, чем их товарищи на противоположном фланге, но, в конце концов, тоже обратилась в беспорядочное бегство. Артобаз, некоторое время преследовал их, а затем сделал разворот и, повторяя маневр Александра, обрушился на задние ряды римских легионеров.

  Пока кавалеристы упражнялись в своем умении держаться в седле и владением оружия, пехотинцы дрались не на жизнь, а на смерть. После схватки лучников и пращников, сомкнувшись в единую линию, легионеры храбро напали на македонцев. Теперь они не стояли в нерешительности перед стеной копий, а смело бросались на них, норовя во, чтобы то ни стало схватить острие вражеского копья и вырвать его.

  Кое-где это удалось сразу, в других местах не очень скоро сопутствовал римлянам, но им удавалось пробиться к стоящим в первых рядах македонским воинам и вступить с ними в схватку. Да, при этом легионеры несли серьезные потери, но римляне отчаянно хотели разорвать строй противника. Имея двух кратное превосходство в пехоте, Постумий мог себе позволить не торопиться и перед охватом вражеских флангов, хотел связать противника боем в центре.

  Успех лишь частично сопутствовал римлянам. Сариссофоры, медленно, но верно выбивали римских воинов своими длинными копьями из-за частокола щитов, но легионеры с яростью обреченных бросались на копья врагов с верой в победу.

  Один только вид того, что они смогли приблизиться к врагу и громят его передовые порядки, сильно вдохновлял их на дальнейшую битву. Центурионы и легаты подбадривали своих солдат, громкими призывами намотать кишки проклятым македонцам.

   Грозно рыча им в ответ, римляне буквально прогрызали неприступные ряды македонской фаланги, но быстро подвинуться вперед не могли. Постумий уже собирался дать приказ о начале обхвата флангов противника, но в этот момент ему в тыл ударили сначала гетайры во главе с Александром, а потом конники Артобаза.

  Тяжелые конные клинья привычно смяли застигнутые врасплох ряды ветеранов, и стали продвигаться вперед, сокрушая все на своем пути. Подобно двум топорам они пытались расколоть ряды римлян на несколько частей, но быстрого успеха, на который рассчитывал македонский царь не произошло.

  Повинуясь приказу Постумия, легионеры стал разворачивать свои ряды назад, чтобы дать отпор наседавшему врагу. Быстро и проворно крутились квадратики когорт и манипул, выполняя привычный для себя маневр, который сначала должен был остановить продвижение македонских кавалеристов, а затем и вовсе их уничтожить. Задача была не из легких, но выполнима, так как атакующим кавалеристам противостояла не напуганная толпа воинов, а прочно стоящие плечом к плечу ряды легионеров. 

  Наступал решающий момент в схватке пехоты и кавалерии, в которой никто не хотел уступать. Находясь в первых рядах атаки Александр с упоением рубил саблей щиты и головы римских легионеров. С каждым взмахом ее он либо исторгал душу противника, либо ранил его. С горящими от возбуждения лазами живой бог войны снимал свою смертельную жатву.

  Царь не прятался за спины своих телохранителей, он был поглощен сражением, ощущая его каждой клеточкой своего крепкого тела. С поразительной ловкостью он отбивал направленные против него удары и наносил ответный выпад. Ловко управлял коленями конем, который уподобившись своему хозяину, грыз зубами врагов и давил их мощным корпусом оказавшихся на ее пути людей. Черный как смоль с гладкой атласной шкурой, конь был своеобразным продолжением смертоносного бога войны.

  Во время схватки в налобник шлема угодила римская стрела, однако полководец даже бровью не повел. С удвоенной энергией он продолжал истреблять противостоявшего ему врага, внушая римлянам страх и уважение. Подобно ему сражались и его гетайры, пытаясь своими копьями пробить бреши в плотных рядах противника. Иногда это им удавалось, иногда они падали сраженные ответными ударами противника, но они упорно шли вслед за своим монархом.

  В несколько ином положении были кавалеристы Артобаза. Своими мечами, под прикрытием конных лучников они сокрушали ряды римских легионеров не так быстро и скоро как конники Александра, но успех был и на их стороне. Римские когорты трещали, гибли, но не отдавали без боя противнику, ни одного шага. На стороне всадников Александра было умение и напор, на стороне римлян численность и выучка. Чаши весов победы ещё не были готовы склониться в чью-либо пользу и тут в действие вступили щитоносцы Селевка и Деметрия.

  Воспользовавшись переключением внимания легионеров на отражение атаки македонской конницы, оба стратега произвели перестройку рядов своих гипаспистов и за счет удлинения крыльев, начали производить охват вражеских флангов. Сразу наметилось начало окружения римлян, чего Постумий сильно испугался.

  Римские легионеры могли хорошо биться с противником лицом к лицу. Успешно отражать нападения с фланга и тыла, но сражаться в окружении и прорываться из него они не умели. Страх командира в одно мгновение передался солдатам. То тут, то там возникли очаги паники, с  которой не смогли справиться центурионы и трибуны. И чем  теснее смыкалось вражеское войско вокруг легионеров, тем сильнее она становилась.

  Павел Эмилий раньше консула понял нависшую над его частью войска угрозу окружения и отдал приказ отступать, пока вражеские ряды прочно не сомкнулись с гетайрами Александра.

  На пути его легионеров оказались эпироты вместе с Эакидом, совершившим за этот день немало подвигов. С яростью обреченных ударили по ним римляне, стремясь вырваться смертельной ловушки.

  С каждой минутой им казалось, что удача повернулась к ним лицом, и они спасены но, в дело вмешался трагический случай. Заметив фигуру всадника энергично командующего прорывом, критские стрелки