Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

малым, чем как Кратер получить удар в спину! – яростно прокричал он молодому стратегу и тот не рискнул спорить с советником царя. Подперев гоплитов пельтеками, египтянин бросил против легионеров ещё конных лучников Гегелоха, забросавших противника градом стрел. Оценив помощь, приведенную Нефтехом, командующий гоплитами гармост клятвенно заверил египтянина, что теперь они выстоят.

 - Не выстоять! А атаковать и победить! – громко воскликнул советник. Конечно, египтянин понимал, что победить врагов в данной ситуации немыслимо, дай бог удержаться  но, ставя заранее не выполнимую задачу, Нефтех добивался, что бы люди с рвением выполняли актуальную задачу на все сто или даже чуть больше.

  Удача улыбалась  новоявленному стратегу. Союзническая кавалерия не выдержала  неистового напора брошенных против них скифов Скилура и в беспорядке бросилась отходить. С радостными криками подобно загонщикам, устремились степняки, за бегущим врагом доставая то одного, то другого всадника своими копьями и стрелами.  Пораженная ими жертва падала наземь со всего маху, что вызывало радостный клекот у одних и крики ужаса у других.  Теперь уже конники мчались во весь опор, позабыв про все на свете, лишь бы унести свои ноги.

  Не менее удачно действовали  и лучники Гегелоха. Оставаясь в стороне от легионеров, они прицельно начали выбивать солдат своими стрелами и дротиками. Закрываясь от них щитами, легионеры были вынуждены открывать свой левый бок гоплитам, чем те не преминули воспользоваться. Часть солдат бросилось в сторону лучников, но те только отъезжали в бок, выманивали их на себя, срывая тем самым римскую атаку. Увидев это, центурионы остановили продвижение легионеров и бросились возвращать в строй оторвавшихся людей. Это было только на руку пельтекам, прибыв на левый фланг, они  обрушили на стоящего врага град копий и дротиков, от которых у многих солдат вышли из строя щит. В довершении картины был удар с тыла вернувшейся скифской кавалерией.

Легионеры сразу прекратили атаку, и отошли на исходные позиции, пытаясь организовать оборону.

  У Эвмена наблюдалась другая картина, катафракты быстро разгромили кавалерию своего фланга и отошли в бок, чтобы  перегруппироваться. В это время остроносый клин, быстро вспорол ряды атакующих латинян, обратил их в бегство и теперь сам выходил в бок и тыл союзных легионов. Марцел пытался остановить продвижение гоплитов, но безуспешно. Тогда римский полководец стал отводить быстрые манипулы в бок, чтобы прикрыть прорыв македонцев, отчасти это ему удалось. Изрядно посеченные гоплитами все израненные покрытые кровью и пылью, легионеры все же отбивали атаки македонцев и не показали им свою спину.

  Надрывно ревели трубы, призывая легионеров к вниманию и повиновению. Трибуны четко руководили действиями солдат, подбадривая их перед новым броском вперед. Но броска не получилось. С тыла ударила тяжелая конница во главе с Эвменом, смяла, опрокинула и принялась сечь как траву. Марцел пытался руководить войском, но был сражен в горло умело пущенной стрелой одного из скифов.

  Железное жало оборвало команду консула и захлебываясь кровью, тот рухнул с коня на землю. Гибель полководца потрясла легионеров, и теперь каждый спешил поскорее покинуть эту западню. Еще больше привел в ужас солдат вид головы Марцела, которую скифы безжалостно отсекли и водрузили на копье.

   После этого началась бойня, из которой мало кто ушел. На вырвавшихся из котла беглецов обрушились конные стрелки, которые хладнокровно  убивали беглецов, мстя римлянам за свое былое поражение.

  Небольшой отряд, сомкнув мечи, и щиты пробивался сквозь вражеские порядки, но попал под удар катафрактов и был развеян на месте. Всего спаслось около двухсот человек бежавших сразу после прорыва строя македонским клином. Все остальные были безжалостно убиты македонцами жаждущие мести за  гибель Кратера.

  Развивая наметившийся успех, Эвмен не отправился к Неаполю, а двинулся в Капую, где остановился на зимние квартиры, полностью прибирая  к своим рукам всю Кампанию. Наступало время ответного удара.

                Глава XII. Падение Рима.

                Зима пришла на Апеннины, но не для Александра. Македонский владыка не признавал времен года и жил по своему распорядку. Энергия продолжала бушевать в нем подстегнутая известием гибелью Кратера. Узнав о его смерти, царь сорвался и пил в течение двух дней.

  Многие недоброжелатели египтянина очень сожалели, что его в этот момент не было в царском шатре. Находясь в подпитии, царь очень нелестно отзывался о Нефтехе, требуя от стражи разыскать и доставить бритоголового гадателя, напророчившего ему столько потерь близких людей.

  Гнев царя был искренен, но по большому счету египтянин не был виноват в смерти Пердикки и Кратера. Шла война, и смерть с одинаковой безжалостностью забирала всех людей, не смотря на то, любимице он царя или нет. 

  Весть о гибели Кратера настигла царя в Таренте, на третий день после того как он туда прибыл. Александр еще не оправился от потери Пердикки, как его настигла новая утрата. Его покидали преданные и нужные царю люди, горцы с которыми он быстро и легко находил общий язык в отличие от жителей низин.

  Чего стоили одни Линкистиды и прочие роды, постоянно показывающие, что они тоже могут претендовать на власть. Однако на удивление придворных царь быстро взял себя в руки и начал действовать. Все ожидали, что он стремглав броситься в Кампанию на выручку Птоломею, но они ошиблись в своих прогнозах.

  Еще до отплытия в Тарент, Александр разрешил Эвмену использовать корабли по собственному усмотрению. Узнав о том, что стратег отправил в Неаполь флот, а сам двигается берегом моря в Кампанию, царь не стал торопиться, давая возможность  стратегу в полной мере проявить свой полководческий талант. Александр полностью доверял Эвмену, и время показало, что он был прав. Союзные войска римлян были разгромлены, а Капуя взята.

  Сам царь также не сидел, сложа руки. По его приказу, Лиссимах по морю перебросил через Эпир в Тарент новое подкрепление, которое было совершенно не лишним в предстоящей борьбе с римлянами.

  Вместе с подкреплением в Италию прибыл и молодой эпирский царь Эакид. Насмотревшись на успехи Александра, он решил попытать счастье подобно своему погибшему отцу Александру эпироту.

  С собой он привел восемь тысяч солдат и шесть тысяч наемников. Александр радушно принял родственника, пообещав не засовывать его в тыл, а дать возможность проявить себя в ратном деле. Одновременно, по приказу царя началось строительство новой Александрии на противоположной стороне полуострова от Тарента. Македонец сразу определил необходимость второго порта, и дело закипело.

  Уединяясь в своем шатре, монарх вносил изменения,