Меньшее из зол - Александр Павлович Быченин

— Дела давно минувших дней, не обращай внимания на старческое ворчание, Клим!

— А, типа, что-то с памятью моей ста-а-ало?.. — пропел я с намёком, однако Дэвис лишь страдальчески закатил глаза и промолчал.

— Джон Аластарович хочет сказать, что тебе подтвердили уровень доступа, — пришла на помощь профу Милли. — Причём по двум линиям сразу: от жандармерии и её третьего отдела, то есть от опричной службы, и от Чародейского Приказа. Видимо, и впрямь братец по неуёмности своей целое осиное гнездо разворошил!

— Вы, душа моя, удивительно точны в формулировках! — похвалил Милку профессор. — Впрочем, как и всегда! Ну и ещё от себя добавлю, что я тоже, э-э-э, в некотором роде в курсе всех ваших похождений. А также в курсе сложившейся вокруг ООО «Метелица» и её детища щекотливой ситуации.

— Назар рассказал? — уточнила Милли.

— Он, родимый! — подтвердил Джон Аластарович. — Но не только он. Помимо него я ещё имел беседу с довольно толковыми молодыми… э-э-э… разумными из упомянутой выше славной конторы. Они, честно сказать, к нам в НИИ запрос сделали. По нашему профильному направлению. А начальство в безмерной мудрости своей не придумало ничего лучше, как перенаправить их прямиком ко мне, как к первоисточнику. Почитай, вчера весь день, покоя не ведая, по их задачам работал. Ну, как работал? Скорее, координировал усилия и безжалостно тыкал носом в просчёты. А по-другому никак, дорогие мои! По-другому они не понимают! Скажи, Амелия?

— Дилетанты, — ухмыльнулась моя подружка.

— Воистину! — заключил профессор. — В общем, так, ребятки! Скрытничать с вами мне нет никакого смысла, ибо есть прямое и недвусмысленное указание. Даже два. Вы мне тоже вряд ли сможете поведать что-то новое. А посему я весь в вашем распоряжении. Полностью. Спрашивайте.

— То есть вы тоже считаете, что у нас в Корсакове-Волжском недавно — примерно полтора месяца назад — образовалась необычная Хтонь? — чуть отступил я от первоначального плана.

Ну а чего? Лучше заранее со всеми непонятками разобраться, чем потом по ходу беседы в жаркий научный диспут ввязываться. Что в случае с профессором Дэвисом чревато весьма и весьма. В первую очередь, утратой нити разговора. А я, как бы, сегодня здесь не за этим.

— А почему я должен считать иначе? — заломил бровь Джон Аластарович. — Все факты налицо! Хтонь, однозначно Хтонь. Вот только необычной я бы её не назвал.

— А как бы назвали? — заинтересовался я. — Нетипичная? Атипичная? Самобытная?

— Вот уж нет! У тебя, Клим, по всему судя, сложилось неправильное представление о природе аномальных зон, более известных, как Хтони. Нет среди них необычных, нетипичных и всяких ещё прочих. Нет! — потряс проф в воздухе указательным пальцем. — Потому что они все такие. Но при этом каждая — уникальная!

— Э-э-э… в смысле?.. — затупил я.

— В прямом, Клим! В самом прямом! Нет у нас на Тверди двух одинаковых Хтоней! Ты что же, даже не потрудился прочитать те книжки, что я рекомендовал в прошлый раз?

— Почему же? Прочёл!

— И не обратил внимания на очевидные закономерности? Первая из которых — отсутствие закономерностей, за исключением самых основополагающих? Вроде наличия у каждой Хтони границ, выплесков-инцидентов и какой-то ключевой особенности? Вроде недействующего электричества, как в Васюганье?

— Не, ну уж это-то я заметил!

— Это весьма отрадно, дорогой мой! И, развивая мысль, довершу: наша, корсаковская, Хтонь — уникальна, как и все они. Но при этом и довольно стандартна, если обратиться к общей типологии. То есть у нее присутствуют все необходимые атрибуты, которые локализованы, изучены и описаны достаточно подробно, чтобы ни у кого из тех, кто изучает отчёт по теме, не возникло ни малейших сомнений: это Хтонь. Надеюсь, я ответил на твой вопрос, Клим? — откинулся Джон Аластарович на спинку кресла.

— На этот — да, — кивнул я. — Если честно, прямо гора с плеч! Я ж всё ещё до конца не верю… ну, вот в это вот всё, — сделал я неопределённый жест рукой. — Времени-то прошло чуть! Мне ещё адаптироваться да адаптироваться… — прикусил я язык, перехватив заинтересованный взгляд профессора, и только сейчас сообразив, что я ему о собственном попаданчестве и не рассказывал!

Впрочем, Милли могла проболтаться…

— Я в курсе, что ты попаданец, Клим, — спокойно сообщил мне Джон Аластарович. — Назар Лукич твоим секретом поделился. Да и не секрет он никакой — информация ушла в базу данных Приказа, а к оной у меня полный доступ. Плюс неуёмное любопытство. Мало того, ещё и прямой служебный долг! Естественно, я ещё перед первой нашей встречей навёл справки! Так что ничего страшного, ты не проговорился.

— Ф-фух! Успокоили, профессор! Ладно, с вашей позицией определились: вы согласны, что мы имеем дело с Хтонью… так скажем, ранее неклассифицированной.

— А вот тут, пожалуй что, и соглашусь! — подмигнул мне проф. — Новый подтип скрытой Хтони. Кстати, в отчёте, с которым мне довелось ознакомиться, приведены в массе своей именно твои выкладки, Клим. И должен признать, я впечатлён! Редкое везенье — столкнуться с проблемой во всей полноте её проявлений! Взглянуть, так сказать, с разных сторон. И потом сопоставить, казалось бы, настолько далёкие друг от друга случаи! Я-то весьма далёк от всех этих виртуальных игрищ, поэтому в последнюю очередь стал бы искать Хтонь именно в виртуальной реальности! Мы, говоря по совести, совсем с другого конца рыли.

— Так это вы Милу отправили изучать магические аномалии? — дошло до меня. — А я-то, наивный, думал, что она сама!

— Сама, сама, — подтвердил Дэвис. — Моя заслуга заключается лишь в том, что я мудро не стал ей в этом чинить препятствий. Ну а дальше она и сама блестяще справилась, делегировав тебе часть полномочий!

— Понял, Вырубаев⁈ — приосанилась Милли. — Кстати, ваш чай, профессор!

— А мой?

— А ты обойдёшься! Не заслужил пока!

— Будь снисходительней к нашему гостю, дорогая! — укорил ученицу Джон Аластарович. — Налей, не жмись! И себе тоже! И присаживайся рядом, сейчас я буду священнодействовать! Ну и заодно делиться знаниями! Не всё же мне одному нести их бремя? Надо бы и на вас, молодых, толику взвалить!

— Да мы с удовольствием, профессор!

— Не торопись, Клим! Во многия знания многия печали! И захочешь потом забыться, ан нет — станут в кошмарных снах являться! Плавали, знаем! Кто умножает познания, умножает скорбь!

— И всё же мы… то есть я рискну, профессор!

— А я уже два года как, — скромно заметила Милли. — С момента поступления в аспирантуру.

— Что ж, в таком случае приступим! — объявил Джон Аластарович. Затем небрежным жестом смахнул Изольду Венедиктовну к себе на колени (удивительно, но та даже не вякнула!) и активировал встроенный в стол голографический