Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

оценивающего предстоящие трудозатраты: «Я не получу от этого никакого удовольствия, но просто не могу позволить себе упасть в грязь лицом. Порвать тебя на тряпки – моя работа, и я выполню ее на все сто, не сомневайся». Словно для того, чтобы ухудшить и без того незавидное положение бандитов, с небес закапал мелкий дождик.

– Если же по каким-то причинам вы решите остаться тут, – продолжил Йоганн, насладившись паузой, – то нам с лордом Ординари нечего вам предложить, кроме свежего воздуха, нетронутой природы, вон тех бревен и простых инструментов. Я отговаривал лорда от покупки этой земли, на что он ответил, как сейчас помню: «Йоганн, пройдет время – и ты увидишь, что и в этом безблагодатном краю можно построить рай». Еще он добавил: «Главное – усердие и хорошая мотивация». Так что… скоро стемнеет, собирается дождь, а у вас нет даже простейшего укрытия. Рекомендую начинать работу прямо сейчас, и когда-нибудь вы построите на этих землях рай! – закончил Йоганн на высокой ноте.

– Но ведь это рабство!.. – пискнул кто-то в строю.

Варвар с удивлением посмотрел на человечка втрое меньше себя.

– Нет. Лорд называет это перевоспитанием.

Гул голосов поднялся на мгновение и снова стих.

– За работу, господа! – Йоганн указал рукой на бревна, возле которых лежали кое-какие инструменты – специально затупленные, чтобы предприимчивые бандиты не использовали их в качестве оружия.

– Шнырь! – позвал Гриф. Помощник вырос перед ним словно из-под земли. – Запоминай! Возьми пару ребят покрепче, пусть рубят деревья. Еще нам понадобится много елового лапника: пусть как хотят отдирают, инструментов не давай, на всех не напасешься. Пару человек – на пилы и лопаты, пусть хотя бы какой-нибудь навес соорудят. Да! – крикнул он вслед помощнику, который уже унесся исполнять приказания. – Пусть поищут ручей и какой-нибудь еды: грибов там, орехов, ягод!..

Шнырь кивнул, а Гриф увидел, что другие боссы точно так же раздают приказания, зыркая по сторонам. С ними нужно будет подружиться, иначе по отдельности они тут надолго застрянут. «Я обязательно выберусь, – поклялся себе старик. – Но сначала надо остаться в живых».

В это же самое время по подъемному мосту замка лорда Ординари шел очень тучный мужчина. Он не признавал доспехов, обязательных для всех членов Стражи Брунегена. Старый клетчатый костюм, вытертый на локтях, не имел никаких защитных свойств, но хозяин носил его как знамя, бросая вызов системе, в которой работал, и брезгуя компромиссно тонкими поделками из фольги и жести, которые надевали остальные сыскари.

Кроме того, человек не был вооружен. У него не имелось при себе ни алебарды, ни пистолета, ни шпаги, ни тонкого стилета. Вместо них он предпочитал, чтобы враги медленно умирали от рака легких: только этим можно объяснить горячую любовь субъекта к невыносимо вонючим сигарам, на коробках которых художники Табачно-кокосовой компании Дальнего Юга рисовали жизнерадостных полуодетых девиц. Все жители Брунегена знали, что Табачно-кокосовая компания Дальнего Юга не имела отношения ни к кокосам, ни к югу. Мало того, ее отношение было весьма отдаленным даже к табаку. То есть, если бы ее учредителей (двух предприимчивых братьев с огромными бакенбардами) спросили, что такое табак, они бы наверняка ответили, но точно не с первого раза. Впрочем, это не мешало учредителям с честными глазами утверждать, что их изделия содержат в себе самый лучший табак и скручиваются прекрасными смуглыми туземками на их прекрасных смуглых бедрах. Не совсем понятно, какого именно эффекта хотел добиться тот, кто придумал эту сказку, но она могла послужить неплохим оправданием той свирепой слезоточивой вони, которую источали сигары: ведь в дальних южных землях имели очень смутное понятие о гигиене.

Гость Ординари ценил эти сигары за одно замечательное свойство: где бы он ни находился и какие бы вопросы ни задавал, стоило выпустить пару больших колец дыма, как собеседники сразу же начинали нервничать и очень быстро отвечали, лишь бы ищейка Стражи поскорей убралась подальше.

Рудольф. Детектива звали Рудольф Капкан, но в Брунегене он был известен под кличкой Бульдог. Впрочем, многие подозревали, что фамилия тоже была прозвищем, поскольку соответствие между ней и характером Рудольфа было просто поразительным.

– Эй там! – крикнул детектив, подойдя к решетчатым воротам. – Открывайте!

– Чего шумишь? – отозвался громила в доспехах, высунувший голову из выкрашенной в черно-белую полоску будки, где хранилась главная реликвия охраны – чайник.

– Работа такая. – На красном и покрытом бисеринками пота лице Капкана появилось нечто, что с натяжкой можно было назвать улыбкой.

– К кому? – спросил охранник, пристально рассматривая незваного гостя и словно невзначай вытаскивая из будки алебарду.

– К Ординари.

Громила покачал головой, не слишком тщательно изображая сожаление:

– Хозяина нет. Когда будет – не знаю.

– Мне назначено, – подобрался детектив. Он был готов к схватке. – Скажи, что пришел…

– Ты эти сказки своим детям рассказывай, – перебил громила. – Никому тут ничего не назначено.

Здоровяк отвернулся и шагнул обратно в будку, показывая, что разговор окончен. Но Бульдог не зря проделал пешком огромный по его меркам путь от штаб-квартиры Стражи до дома Ординари. Детектив вообще любил прогуляться перед разговором с подозреваемыми, но не потому, что ему нравилось ходить, а как раз наоборот. Передвигаться на своих двоих он искренне ненавидел, и это давало необходимый заряд бодрящей злости.

– Я эти сказки твоим детям расскажу. После того, как увижусь с твоей женой. – Охранник остановился. Оскорбление медленно прокладывало себе путь через извилины цепного пса. – Я знаю, что Ординари здесь. И если ты не хочешь, чтобы я привел сюда всю Стражу и взял дом штурмом, отправь кого-нибудь к своему хозяину: пусть он определит, кого можно держать за воротами, а кого нет! – К концу фразы Капкан вспотел от напряжения.

Взглядом охранника можно было плавить железо.

– Я отправлю, – процедил он и ушел в будку, откуда спустя пару секунд выскочил мальчишка-слуга, который унесся по аллее к дому. Вскоре он вернулся, что-то шепнул, и охранник открыл ворота с таким лицом, словно только что сжевал ящик лимонов.

– Хороший песик, – похвалил детектив громилу. Тот отвернулся и пробормотал нечто непонятно-негативное.

Орди наблюдал за этой сценой из окна и нервничал.

– Чего ему надо? – спрашивал он сам у себя, неосознанно обгрызая ногти. – Чего он приперся?

– Не волнуйся. – Тиссур болтался в воздухе над столом. – У него ничего нет.

– А если есть?.. – Юноша уже имел богатый и неудачный опыт общения со стражами законности. – Даже если теоретически, кто и что мог ему…

– Хватит! – рявкнул король. – Я тебя не узнаю! Запомни раз и навсегда: ничего у него нет. А если что-то и есть, отрицай все, вплоть до собственного существования.