Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Теперь уже Белый Орел сидел возле огня. Превращение было почти незаметным. Чуть прищурились глаза, нахмурился лоб, но выражение лица полностью изменилось. Теперь это был непоколебимый, уверенный в себе и сильный шаман. Никто ему не мешал в подготовке к камланию. Тахи ушла в лес, а индеец вообще не появлялся уже второй день.

Достав связки сушеный трав, Джеймс стал бросать небольшие щепотки в пламя — полынь, чтобы отогнать злых духов, шалфей, чтобы привлечь добрых. Потом он положил в рот несколько листьев дурмана и стал их жевать, погружаясь в транс, одновременно готовя церемониальную трубку. Постепенно окружающее стало расплываться в тумане, и он услышал далекий шум.

Он призывал духов, голос его изменился, исторгая как будто бессмысленное бормотание, потом появилась мелодия и зазвучала песня силы. Услышав ее, духи устремились со всех сторон к нему, пронизывая время и пространство. Дым трубки наполнял типи, окружая молодого шамана кольцами, зависавшими у его головы. Транс полностью завладел им. Широко открыв глаза, уставившись в одну точку, Белый Орел говорил с духами, уходя из реальности по безжизненному песку к Краю Мира, к серебряной дороге, повисшей в небе, связавшей прошлое и будущее.

Тело его засветилось призрачным светом, силуэт стал таять, размываться, превращаясь в сверкающий туман, стягиваясь в одну точку. Вдруг он вспыхнул ослепительным пламенем, и к небу, расправив крылья, взмыл белый орел, стрелой понесшийся к небесному мосту. Джеймс как будто не заметил перемены, его сознание разделилось. Одна его половина все также сидела у очага, а вторая, изгнав человеческие эмоции, устремилась в будущее.

Звезды застряли в его крыльях, а солнце опалило перья. Временами он проваливался в густой фиолетовый туман, заполненный золотыми искрами, пронизывающими острыми иглами тело. Его окружали звуки, которые нарастали, оглушая, заставляя вибрировать тело. Серебро дороги под ним ослепляло, а крепнувший ураган пытался сбить с пути, остановить, развернуть назад. Но орел сопротивлялся и летел вперед из последних сил.

Неожиданно дорога кончилась. Он оказался один в черном небе. Далеко под ним сияла голубая звездочка, указывая направление, маня пульсирующим светом. Птица, на мгновенье застыв и сложив крылья, стрелой стала падать вниз. Звезда увеличивалась, разрасталась, вспухала, превращаясь в гигантский сверкающий шар, рассыпавшийся вдруг миллиардами осколков. От невыносимой вспышки света орел закрыл глаза, а когда он их открыл, то увидел под собой остров, на южной оконечности которого стоял огромный четырехэтажный особняк, казавшийся таким родным и знакомым.

Была тихая ночь, но в воздухе пахло тревогой. Птица подлетела к освещенному окну на третьем этаже, села на подоконник, и в ее глазах появился огонь разума. Джеймс вспомнил свой дом и увидел библиотеку, где за столом сидел мужчина и что-то торопливо писал в большом альбоме. Медленно, с трудом он узнавал в том мужчине самого себя. Он практически не изменился, может быть появилось немного больше седых волос, а морщинки стали немного глубже. Видно открывшееся будущее было совсем не далеко.

Дверь библиотеки отворилась и в комнату вошла женщина. Лицо ее было довольно миловидным, но уставшим. Изо всех сил пытаясь скрыть злость, она что-то сказала мужчине, на лице которого появилась мука, но не дождавшись ответа, ушла, едва сдерживая слезы, громко хлопнув дверью. Память нехотя возвращалась к Джеймсу. Это была его жена — Лаура. Но что стало с ней? От нее веяло злобой, страхом и ненавистью, черты ее лица исказились. Странно, увидев ее, он почувствовал только жалось и немного раскаяния. Он помнил, что безумно любил ее, но понял, что любовь ушла. Совсем.

Видение постепенно истаяло, но стали возвращаться звуки. Бушевала неистовая гроза. Дождя еще не было, а зарницы уже раздирали небо огненными вспышками, от адского грома сотрясалась земля. Джеймс снова увидел особняк. Он был погружен в кромешную тьму, и от него веяло злом. Прямо над ним зависла огромная туча. Молнии подбирались все ближе и ближе к стенам, и вдруг одна ударила прямо в крышу.

Невероятно, но перекрытия мгновенно загорелись, окутанные зловещим пламенем, лизавшим камни, оплавляя их как стекло. Через несколько мгновений вся северная часть дома была накрыта бушующим огнем. И тут небеса разверзлись ливнем, стеной окутавшим здание. Пламя словно живое сопротивлялось стихии, выплевывая языки огня прямо в льющиеся потоки, но борьба была неравной.

И снова видение покрылось туманом. Тишина окутала Джеймса. Впереди он заметил едва мерцающий огонек. Приблизившись к нему, он увидел догорающую свечу стоявшую на каменном полу странной пещеры, созданной человеческими руками. С трудом он понял, что это незнакомое помещение вырублено в скальном основании его дома. Но потом его взгляд наткнулся на человеческое тело, ничком лежащее на полу. На нем была медвежья шкура, закрывающая лицо, а на груди проступала татуировка медвежьей лапы. Мужчина был мертв…

Сердце Джеймса сжалось от ужаса и почти остановилось. Потрясение было настолько сильным, что его дух рывком вернулся назад, оглушив его. Белый Орел, сидевший у огня затянулся трубкой, но вдруг вздрогнул, в глазах его вспыхнул серебряный свет, и он, захрипев, упал ничком на пол, полностью потеряв над собой контроль. Но духи берегли его, держа проход, и вытянули его обратно на Край Мира.

И снова перед ним была дорога. Чуть помедлив, орел повернул назад, устремляясь теперь к прошлому сквозь кромешную тьму, и только серебро пути тускло светилось внизу. Через несколько мгновений мрак рассеялся, открыв перед ним пещеру, ту самую, где старый шаман вернул его к жизни. Джеймс снова увидел себя лежащим на каменном полу с широко открытыми безжизненными глазами. Перед ним в зеленоватом тумане стоял индеец.

Белый Орел отложил в сторону трубку, лицо его побледнело, а губы шептали слова, произнесенные тогда Ишкоти Наакво:

— Сейчас твоя воля в моих руках, и ты исполнишь свое предназначение. Ты последуешь за мной и забудешь прошлое, ты встретишь Мокетахво и станешь его плотью. Отныне, моя воля — твоя воля, потому что я всемогущ. Я бессмертен…

Огненная вспышка озарила его разум, и дымка, запорошившая память, рассеялась. Но выйдя из транса, он понял, что ничего не изменилось. Огненному Медведю не удалось подчинить его себе. Джеймс сам выбрал свой путь и отрезал путь к прошлому. Теперь он понял, почему старый шаман вылечил его и повел за собой. Индеец действительно готовил жертву, но жертва вышла из-под контроля, случайно обретя могущество. Страх ушел, но осталась горечь — он знал теперь свою судьбу.

ГЛАВА 3

С первыми лучами солнца Джеймс зашел в типи старого шамана и, глядя прямо ему в глаза, сказал:

— Этой