Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Они просят сохранить им жизнь, а белые люди решают, что они покушаются на их жизнь. Они слышат, что идут солдаты. Они не боятся. Они надеются, что смогут рассказать об их бедах, и ждут помощи…

Часть индейцев убита сразу. Погиб великий вождь Сидящий Бык. Большая Нога и его племя бегут, но конные солдаты окружают, их много, их туча… Зима суровая и снежная, люди больны и слабы, но племя не сдается. И тогда их накрывает оглушительный грохот ружей и пушек, наполняя воздух удушливым пороховым дымом. Среди умирающих, распростертых на мерзлой земле лежит и Большая Нога.

Потом звуки выстрелов на время стихают. Индейцы и солдаты сходятся в рукопашную, пустив в ход ножи, дубины и пистолеты. Так как мало у индейцев оружия! Они пытаются бежать, но большие пушки открывают по ним огонь, выстреливая почти по снаряду в секунду, кося огнем индейский лагерь, раздирая шрапнелью вигвамы, убивая мужчин, женщин, детей.

Пули рвут тела, окрашивая снег алой кровью невинных. Тяжелый снег падает с неба на землю и засыпает общую могилу мертвых женщин и детей, рядом с заветным местом, где лежит сердце Неистового Коня[11]… — лицо Огненного Медведя было бледным, по его щекам стекал холодный пот, голос дрожал от едва сдерживаемых слез. Кажется, он заново переживал свое видение, находясь в самой гуще кровавой резни. — Тогда я узнал, сколь многому пришел конец, — продолжал он. — Я смотрю с высокого холма, я все еще вижу зверски убитых женщин и детей, лежащих грудами вдоль узкого извилистого ущелья, я вижу их так же ясно, как будто нахожусь рядом с ними. И еще я вижу нечто иное, что умерло там, в кровавой грязи, и похоронено в метели. Там умерла мечта народа. То была прекрасная мечта… Обруч, скреплявший народ, разбит, и куски его разбросаны. Лишенное сердцевины священное дерево мертво. И мне осталась только месть…, — голова Ишкоти Наакво свесилась на грудь под невыносимой тяжестью, но в глазах загорелся фанатичный огонь.

— Погоди! Ведь это всего-навсего твое видение! Все иногда совершают ошибки, даже ты. То, что ты увидел, не может быть правдой!!

— Ты не понимаешь. Это не просто видение. Я был там…

— Значит, ты решил мстить за то, что еще не произошло?

— Для настоящего Вакана нет понятия прошлое или будущее. Когда я подхожу к Краю Мира, для меня остается только настоящее. И это настоящее вбирает в себя все — момент, когда рождалась в муках Земля, мои предки, раскат грома, который ты слышишь сейчас, высохшее озеро, каким оно будет через тысячу лет. Я был там, я видел кровь, и для меня все что произойдет, уже произошло… Надежды на земле больше нет, и, кажется, даже духи забыли нас.

— И как же ты будешь мстить, один всем белым?? Начнешь на них охоту и истребишь по одному? — в словах Джеймса слышался сарказм, но сарказма он не чувствовал. Это просто была последняя попытка разбудить в Огненном Медведе голос разума. Джеймс был уверен, что, если бы шаман решил начать отстрел бледнолицых, он бы сделал это без раздумий, но сердце его уже стальным обручем сжал ужас. Каким-то шестым чувством он знал, что месть будет ужасной, изощренной, не щадящей никого. И он не мог упрекнуть в этом старого индейца, потому что понимал, что тот прав в этой своей мести.

Шаман вдруг рассмеялся сухим, горьким, жестким смехом и ответил:

— Стар я уже стал для такой охоты, хотя охота бы получилась великая, но ты узнаешь все в свое время. Я буду готовиться к последнему камланию, на котором ты будешь моим помощником. А теперь уходи.

— Я не понимаю, что может заставить человека умереть по своей воле. Неужели тебе не страшно? Может, душа твоя и бессмертна, но ведь тело — нет, оно испытывает боль, ужас, отчаянье перед последней чертой.

— Когда придет время умереть, не будь подобен тем, чьи сердца наполнены страхом смерти, так что, когда приходит их время, они плачут и молятся, чтобы прожить еще немного и по-другому. Пой свою песню смерти, и умри как герой, идущий домой…

Джеймс вышел из типи, аккуратно затворив за собой полог. В душе его ядовитым соком плескалось отчаянье.

В типи его ждала Тахи.

— Он принял решение и готовится к последнему камланию? — спросила она.

— Да, и я не мог ничего сделать.

— Я знаю, — она вышла из жилища и медленно пошла к озеру. Глаза ее были сухи, но душу разрывало безграничное горе.

На первый взгляд в жизни крохотного трайба ничего не изменилось. Даже Огненный Медведь вышел из своего добровольного заточения. Он снова ходил на охоту с Джеймсом и передавал ему свои знания. Но Джеймс понимал, что старый шаман всего лишь пытается в эти последние дни завершить все свои дела и помочь по мере сил подготовиться им к зиме, сделать запасы.

Тахи тоже часто уходила в горы, где собирала лечебные травы и специи, съедобные корни и ягоды, которые потом сушила в тени под специальным навесом. Иногда она ловила рыбу и тут же вялила ее на солнце, а долгими вечерами она шила одежду и вышивала бисером сумку-конверт из мягкой кожи для ребенка. Постепенно печаль ушла из ее глаз, она смирилась и посвящала все свое время ожиданию первенца.

Наступил сентябрь — месяц высыхающей травы. Ночи стали довольно холодными, наполненными дыханием близких снежных вершин. Джеймс стал чувствовать, что их стойбище часто окружает непонятная странная тишина. Замолкают птицы, затихает ветер, озерная гладь превращается в зеркало. Сначала он не обращал особого внимания на это, но эти замирания природы происходили все чаще, оставляя невнятную тревогу.

Огненный Медведь в такие моменты уходил в свой типи и долго говорил с духами. Однажды поздно вечером, когда Джеймс и Тахи уже укладывались спать, к ним вбежал Ишкоти Наакво и со сверкающими глазами, в которых светился страх, потребовал срочно уходить из типи. Ничего не понимая, они выбежали из жилища, и Джеймс заметил, что их окружает снова дикая тишина, но в этот раз она была гнетущей и жуткой.

Они едва успели зайти в типи шамана, как над вершинами пронесся ураганный ветер. Со стороны озера послышался оглушительный вздох, и оно вдруг засветилось мертвенно-зеленым светом. Ветер усиливался, набирая ураганную силу. Джеймс не мог понять, как здесь, в котловине, защищенной со всех сторон горами, он мог так бушевать. Небо мгновенно заволокло тяжелыми тучами, скрывшими луну и звезды, потом буря