Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

— Зачем ты привел меня сюда? Это что, очередная проверка тупого бледнолицего на жадность?? — с горькой иронией спросил Джеймс. — И не сжимай ты так нож, я не собираюсь бросаться на тебя, как безмозглая собака, отстаивающая свое право на кость. Но ты удивил меня, я никогда не слышал, чтобы индейцы интересовались желтым металлом, — сплюнув с видимой досадой, он вернулся к костру и сел на камень.

— А что ты вообще знаешь об индейцах? Или думаешь, что, прожив с нами полгода и невероятным образом став членом трайба, все узнал?? Годы должны пройти, чтобы незнакомые люди стали доверять друг другу, да и тогда есть вероятность, что человек, которого ты знал всю жизнь, в один момент воткнет тебе нож в спину, ослепленный злобными духами. А уж жадность и есть самый мерзкий и кровавый дух, караулящий золото, сводящий с ума и заставляющий хвататься за оружие.

— Ну так что, прошел я проверку?

— Уймись, не за этим я тебя сюда привел. Ты прав, индейцы никогда не интересовались золотом, оно не было товаром или ценностью для нас. Но мы понимали его красоту и эластичность. Иногда мы находили его в реках, и тогда шаманы делали из него амулеты и украшения для жен, так как духи не любят железо, но не имеют ничего против золота. Но когда пришли белые, мы поняли, что этот проклятый металл погубит нас и избавились от его большей части, спрятав его в тайники или выбросив в реки.

Много лет тому назад мой дед, тоже Великий шаман, нашел это место. Описание его передавалось от шамана к шаману. Я стал стар, и мой долг передать это знание новому шаману трайба, которого практически теперь нет. Остался только ты. Индейцам золото не нужно, но оно нужно бледнолицым. И не злись, ты никогда не перестанешь фактически быть белым. Считай, что это мой тебе подарок, как мужу моей дочери. Теперь я вижу, ты сможешь им распорядиться, не сейчас, но позже, когда меня призовут духи в Нижний Мир. Этого не долго ждать. Запомни это место, чтобы вернуться…

— Не рано ли тебе в Нижний Мир? Ты полон сил, твои глаза зорки, слух остер, а мудрость безгранична.

— Не все решает мудрость и сила. Я все-таки могу видеть будущее. Все. Я сказал, — и индеец снова зажег факел, затушил костер и не оборачиваясь пошел назад.

Джеймс последовал за ним, погруженный в невеселые размышления. Впервые он задумался о том, что произойдет, если Огненный Медведь действительно покинет этот мир. Невозможно скитаться всю жизнь. У Ишкоти Наакво просто нет выхода, но ведь у Джеймса это выход есть. Он понял, что, указав ему золото, шаман получил уверенность в будущем Тахи.

Когда они вышли из пещеры, уже стояла глубокая ночь. Тихо паслись привязанные к деревьям кони, ухала сова, шуршали в траве мелкие зверьки. Не зажигая костра и не проронив больше ни слова, они закутались в одеяла и уснули, думая каждый о своем.

На следующий день они подстрелили у ручья горного козла и направились к своему новому дому. Джеймс старательно запоминал дорогу к пещере. Да, сейчас она ему ни к чему, но время — жестокая штука. Возможно, придет момент, когда желтый металл ему пригодится. К ночи они уже разделывали дичь. Тахи стала готовить похлебку, а Джеймс отправился поплавать в озере. Для него оно стало настоящей радостью, и, хотя вода была ледяная, он с удовольствием плескался, смывая пот, грязь и невеселые думы о будущем, которые все чаще навещали его.

Разговоры старого шамана о том, что он скоро их покинет, тревожили его. Он понимал, что знает слишком мало, чтобы выжить без всякой помощи в поединке с грозной природой. А еще он был не уверен, что полная изоляция от мира когда-нибудь ему не надоест. Конечно, он богат и образован, а теперь у него есть еще и золото. Он может вернуться в цивилизацию, но что там станет с Тахи? Он ее очень любил и сомневался, что в новом мире она будет счастлива.

Существовала еще одна проблема, о которой он пока не хотел серьезно задумываться. Индианка не могла войти в общество, тем более он ему все-таки не законная жена. В лучшем случае ее ожидали оскорбления, угрозы, ненависть белых. В худшем — полное изгнание. Мир, в котором он вырос, был нетерпим и враждебен к индейцам.

Стало совсем темно, когда он услышал, что его с берега зовет Тахи. Он вышел из воды, натянул рубашку и, нежно ее поцеловав, вернулся в типи, где его уже ждал горячий ужин. Шаман, наскоро поев, вернулся в свое жилище, оставив молодых наедине.

— Тахи, ты всегда была очень близка с отцом. Не кажется ли тебе, что в последнее время, он стал слишком мрачным? Сегодня он сказал, что скоро настанет время, когда его призовут духи. Что это означает? Ведь он сильный и не старый.

— Великие Шаманы сами решают, когда настало время уйти в Нижний Мир. И если они приняли это намерение, ничто их уже не остановит. Я люблю своего отца, но я не смогу его отговорить, когда придет этот час. Я не смогу даже спросить причину, по которой он решил уйти. Он сам все скажет в последний момент. Может быть, он еще и ничего не решил, и это тоска по прошлым временам говорит в нем?

— Я тоже на это надеюсь, потому что нам придется очень тяжело без него, ведь я не настоящий индеец, впитавший все секреты жизни с молоком матери.

Тесно прижавшись к мужу, Тахи уснула, а следом за ней задремал и Джемс. Тяжел и неспокоен был его сон. Он видел кровь и черные тучи, огненные молнии, потоки холодного колючего дождя и грохот грома, сквозь который он слышал обрывки слов. Кто-то пытался прорваться к его сознанию — злобный и чужой.

— Ты слишком силен сейчас… Но мы еще встретимся…, — Джеймс открыл глаза. Холодные капли пота стекали по его лицу, а его губы шептали: «Мокетахво».

Он вышел из типи и поежился от утреннего липкого тумана. Ему снилось что-то ужасное, но сон мгновенно выветрился из его головы, как только он проснулся. Он пошел к озеру и умылся. Страх, охвативший его, стал уходить. Он не заметил, как к нему подошел Огненный Медведь.

— Бессонница мучает? — с иронией спросил он.

— Нет, сны дурацкие. Какой-то кошмар, а что конкретно — не помню…, — не оборачиваясь