Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

лошадей и ружья, они отправились в густой лес, окружавший Пик Одинокого Орла. Утро блистало всеми красками. Лазурное небо радовало своей чистотой, а нарядная зелень деревьев манила под свой кров.

— Мы еще успеем поохотиться. Дичи здесь много, и она непуганая. Индейцы давно ушли отсюда. Но сначала я хочу показать тебе одну пещеру. Не уверен, что найду ее. Описание пути к ней давал мне мой дед, но с тех пор прошло много времени. Лес вырос и изменился, ручьи поменяли свои русла, а камни обросли мхом, но я постараюсь, да и духи помогут мне. Иди за мной, — сказал индеец и тенью скользнул в полумрак леса.

Скоро начался очередной подъем. Лошади осторожно ступали по каменным осыпям, тропы давно уже не было видно, но шаман уверенно шел вперед. К полудню они поднялись на небольшую седловину. Огненный Медведь все чаще останавливался и, закрывая глаза, долго к чему-то прислушивался. Несколько раз они возвращались на несколько сот ярдов назад и меняли направление. Потом Джеймс увидел одинокую сосну возвышающуюся над лесом. Она была заметна только сверху, видно, росла на довольно высоком холме.

Индеец засек направление на нее и уже увереннее направился к ней. Вскоре, они действительно нашли возвышение. Ишкоти Наакво стал внимательно осматривать окружающие деревья и нашел первую зарубку. Она была очень старой и почти скрылась под наросшими кольцами и корой. Потом обнаружилась еще одна, указав примерное направление.

Пройдя около полумили, они наткнулись на огромный замшелый валун, от которого шаман повернул прямо на север. Часа через два Джеймс впереди увидел довольно крутой скалистый уступ, который вверху плавно переходил в подъем на пик. Обойдя его с восточной стороны, индеец стал тщательно ощупывать покрывающие его камни.

— Здесь не так давно был обвал, который засыпал вход в пещеру. Нам надо его очистить, — и он стал оттаскивать каменные глыбы в одном месте, где они действительно казались насыпанными в беспорядке.

Джемс стал ему помогать, и вскоре перед ними открылся небольшой лаз, ведущий вовнутрь, в который мог протиснуться крупный мужчина. Старик прекратил свою работу, жестом показывая, что пора отдохнуть и подкрепиться. День действительно уже клонился к закату. Пожевав вяленого мяса с сухой лепешкой и запив водой из ручья, который вытекал из расчищенного ими входа в пещеру, Огненный Медведь подошел к лошадям и вытащил из седельной сумки что-то наподобие небольшого глиняного горшка.

Отыскав толстую сухую палку, он стал наматывать на нее прошлогоднюю траву, переплетая ее тонкими кожаными веревками, нарезанными из шкуры буйвола. Джеймс с интересом наблюдал, как он ловко изготавливает факел из подручных материалов. Вытащив из горшка глиняный пласт, заменявший крышку, индеец достал из него топленый бизоний жир и щедро смазал им свой факел.

— Собери побольше хвороста. Нам нужен будет свет в пещере, а факела надолго не хватит, — велел он, и сам тоже стал собирать сухие сучья.

Через несколько минут, уложив сушняк в две большие вязанки, скрепленные все теми же веревками, Огненный Медведь, выбив искру кремнем, зажег свой факел и пролез в дыру. Джеймс пропихнул ему хворост и сам тоже последовал за ним. Через несколько ярдов от входа, пространство немного расширилось, и они смогли встать на ноги.

Вглубь в кромешную тьму вел узкий проход, в который и направился индеец, освещая перед собой путь факелом, который нещадно чадил и трещал, но давал достаточно света. Под ногами тихо журчала вода. Завал застопорил воду, и она стала просачиваться в почву, но разобрав камни, они освободили и ручей, который теперь весело вырывался на свободу, радуясь солнечному свету.

Проход все более расширялся и ярдов через шестьдесят вдруг превратился в небольшую пещерку с довольно высокими сводами и вертикальными складками на стенах. Ручей здесь образовывал небольшое озерцо, глубиной до колена, с другой стороны которого виднелся снова сузившийся проход. Но, осмотревшись, индеец резко повернул направо. Догнав его, Джеймс увидел между складками узкую щель, откуда вытекал ручей питавший озерцо, в которую и протиснулся шаман.

Джеймс был крупнее его и чуть не застрял, но выдохнув весь воздух, все же сумел пролезть, оказавшись в более просторном естественном коридоре. Казалось, они шли целую вечность в полной тишине, нарушаемой только шуршанием их мокасин и журчанием воды. Но потом своды снова стали расширяться, подниматься, и, наконец, они вышли в настоящую большую округлую пещеру, диаметром около тридцати ярдов, где индеец сбросил хворост на каменистый пол.

— Разожги огонь, а я пока посмотрю, что изменилось с тех времен, как здесь был мой прадед. Я-то сам сюда еще не приходил, но он описал это место довольно подробно.

Джеймс разложил костер и не столь умело стал высекать кремнем искры. Но хворост был сухим, и с третей попытки ему это удалось. Увидев пылающее пламя, Огненный Медведь затушил факел, чтобы использовать его на обратном пути, и позвал Джеймса, указывая куда-то вверх. Подойдя к нему, тот увидел, что в одном месте потолок обвалился, зияя теперь большой дырой, откуда шумно срывался миниатюрный водопад.

Очевидно, прямо над сводом залегали слабые известковые породы, которые столетия растворялись подземным ручьем. В конце концов, истончившаяся порода просто провалилась в пустоту расположившейся под ней пещеры под тяжестью воды. «Интересный, конечно, природный феномен, но зачем было меня тащить сюда, очередная легенда?» — подумал Джеймс, но вдруг его взгляд привлекло тусклое сияние у него под ногами.

Наклонившись, он погрузил руку в воду и не поверил своим глазам… Небольшой водопад проложил русло ручья, сделав вымоину в полу пещеры глубиной около десяти дюймов и длиной в три ярда. Далее напор воды снижался, дно повышалось и ручей мелел, иногда находя уже естественные углубления. Но дело было в том, что прямо над обрушившейся известковой породой пролегала невероятно богатая золотая жила, часть которой тоже рухнула в провал.

Столетия текущая вода промывала просачивающийся с ней золотоносный песок, осаживая золотые крупинки в глубокой части русла. Зачерпнув со дна, Джеймс вытащил из воды полную пригоршню чистейшего золота, среди которого попадались даже небольшие самородки. По всему выходило, что тут под ногами его несколько десятков фунтов.

Пока Джеймс пытался осознать увиденное, Ишкоти Наакво пристально следил за ним, незаметно положив руку на рукоятку ножа, висевшего у него на поясе. Слишком хорошо он знал бледнолицых, и слишком ясно понимал, что такое обилие золота может свести с ума любого из них, превратив в полного идиота, жаждущего единолично владеть им.

Джеймс, конечно, и в прежней жизни не стал бы душить индейца, чтобы завладеть этим богатством, но происшедшая метаморфоза полностью изменила его