Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

Морозов сбавил скорость. Колёса тихо зашуршали по гравию, когда мы свернули на подъездную дорогу. Воевода остановился у крыльца, заглушил двигатель и, обернувшись ко мне, произнес:

— Прибыли, князь.

Я кивнул. Открыл дверь и вышел из машины. Поднялся по ступеням на террасу и вошел в гостиную, которая, к моему удивлению, встретила меня пустотой. На секунду задержался в дверях, прислушиваясь.

Дом словно жил своей размеренной жизнью. В кухне что-то бурчал себе под нос Никифор, позвякивая посудой. Судя по интонации, разговор у него был серьёзный, но исключительно с самим собой.

Я медленно прошёл вглубь гостиной, провёл ладонью по спинке кресла. Сел перед камином и довольно вытянул ноги. Прикрыл веки, наслаждаясь тишиной.

— Вернулись?

Знакомый голос домового заставил меня открыть глаза. И я взглянул на стоявшего в дверном проеме Никифора.

— Это вы вовремя, — продолжил тот. — Обед как раз почти поспел. Вера, правда, говорила, что у вас встреча в ресторане.

При этих словах домовой скривился, как будто его заставили съесть лимон.

— Я не успел там поесть, — поспешно заверил его я. — Так что все в порядке. И я с нетерпением жду трапезу в столовой.

От этих слов Никифор аж просиял:

— Тогда подождите несколько минут, и я позову всех к столу, — объявил он и развернулся, собираясь уходить.

— А Вера… — уточнил я.

— В кабинете она. С бумагами старого князя возится, будь они неладны, — не оборачиваясь, буркнул домовой.

Никифор вдруг остановился, развернулся и пристально посмотрел на меня:

— Знал бы, что вы и ее в это втянете — нипочем бы не проболтался, где вся эта проклятая макулатура лежит, — прямо сказал он.

— Она сама захотела принять участие…

Домовой вздохнул и покачал головой:

— Люди, — пробормотал домовой. — Что с вас взять? Старший народ ни за какие коврижки не стал бы добровольно брать в руки то, что может причинить несчастье. Вы же любите испытывать судьбу. Словно думаете, вас минет чаша сия.

Я усмехнулся и пожал плечами.

— Может, просто не любим оставлять дела недоделанными. Тем более, что эти проекты и правда сделают край лучше.

— Могут сделать, — строго поправил меня домовой. — А на деле, как только князь пытался что-то воплотить, судьба мигом коррективы вносила. Потому и лежали эти папки в темной комнате и пылью покрывались. Не говоря уж о том, что эти папки князя со свету сжили.

— И все равно я попробую, — упрямо произнес я.

Домовой вздохнул и покачал головой:

— Я давно на свете живу, — произнес он. — И успел усвоить, что перемены здесь ничего хорошего не несут.

— Перемены полезны, — возразил я. — Особенно когда они во благо. Мир развивается. И Северск тоже должен.

Никифор посмотрел на меня ещё секунду, будто прикидывал, стоит ли продолжать спор, но потом только махнул рукой.

— Делайте что хотите, — буркнул он. — Только потом не говорите, что вас не предупреждали.

С этими словами домовой скрылся в коридоре, оставив меня одного.

Огонь в камине тихо потрескивал, тепло мягко расходилось по комнате. Я откинулся в кресле, снова прикрыл глаза, словно пытаясь перезагрузиться. А затем встал и направился в сторону кабинета. Замер у двери на секунду, прислушиваясь. Но в помещении было тихо. И я осторожно постучал в створку.

— Войдите, — послышался из кабинета знакомый голос.

Я открыл дверь и шагнул внутрь.

Вера сидела за столом, склонившись над одной из раскрытых папок. И я невольно отметил, с какой жадной внимательностью девушка изучала очередной проект, постукивая по столу ручкой. И едва я оказался в помещении, она оторвалась от своего занятия и подняла взгляд.

— Не ждала вас так быстро, — произнесла секретарь чуть растерянно. — Думала, ваши переговоры с Климовым несколько… затянулся.

— Никифор не очень любит, когда я обедаю в городе, — с улыбкой ответил я и шагнул к столу. Опёрся рукой о край, скользнул взглядом по разложенным перед девушкой папкам, на которых уже красовались разноцветные стикеры с пометками.

Я невольно задержал на них взгляд.

— Вы основательно взялись.

На щеках девушки проступил едва заметный румянец:

— Это просто мелкие пометки, — смущенно произнесла она. — Я еще не углублялась в работу. Хотя эти проекты и без моих пометок выглядят довольно хорошо. Я успела ознакомиться почти со всеми папками. Бегло, но достаточно для того, чтобы составить общее мнение. Ваш предшественник основательно брался за дело.

— Вы давно этим занимаетесь?

— С того момента, как вы уехали, Николай Арсентьевич, — ответила секретарь. — И, честно говоря… остановиться очень сложно. Уж больно интересные идеи были у вашего предшественника.

— Может быть, продолжим после обеда? — предложил я.

Девушка замялась, бросила взгляд на стопки бумаг. Ей явно не хотелось прерывать свое занятие.

— Иначе Никифор будет очень недоволен, — продолжил я.

Секретарь с неохотой кивнула. Аккуратно сложила бумаги, выровняла стопки и встала из-за стола.

— Вы правы, — произнесла она. — Продолжим после обеда. Очень уж не хочется расстраивать Никифора.

Мы вышли из кабинета, прошли в столовую, где уже собрались Дроздов, Марина и Морозов. Никифор расставлял тарелки, а на подоконнике восседал Мурзик. И вид у бельчонка был такой, будто он контролировал весь процесс. При нашем появлении Мурзик лениво взглянул на нас, и быстро перевел взор на домового.

— Вовремя вы, — не отрываясь от своего занятия, буркнул Никифор. — Все как раз готово. Только этот ваш, летящий, не пришел.

Я усмехнулся, поняв, что речь идет о Губове. Затем неспешно занял место за накрытым столом, в центре которого уже стояла большая кастрюля, от которой поднимался аромат мяса и каких-то пряностей. Рядом расположилась плетеная корзинка с нарезанным хлебом, ещё тёплым, с хрустящей корочкой.

Никифор разлил похлёбку и расставил тарелки перед собравшимися:

— Вот, приятного аппетита, — произнес он и отошел от стола, продолжая наблюдать за нами с видом радушного хозяина.

— Спасибо, Никифор, — ответил я.

Мурзик тем временем переместился ближе к столу Сел, обвив лапы хвостом, и наблюдал за происходящим. Иногда он наклонял голову, принюхивался, но к активным действиям пока не приступал. Словно ждал, когда мы увлечемся обедом и потеряем бдительность. И я невольно усмехнулся, чувствуя, будто, наконец, оказался дома. В кругу семьи.

Это ощущение не пришло резко. Встало на место, как кусочек мозаики, который делает картину полной. Как будто всё вокруг давно уже было таким, а я только сейчас это заметил.

Я взял ложку, но не спешил есть. На секунду задержал взгляд на столе, словно пытаясь запомнить этот момент. А затем принялся за еду. И тепло медленно разошлось по телу, снимая усталость, которую я до этого даже не замечал.

— Просто потрясающе, — произнес я, и Никифор кивнул, явно довольный