Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва

но освещённое лунной ци лезвие вошло слишком глубоко в его череп. Гулкие удары головы о песок ещё какое-то время разносились над окрестностями, но вскоре затихли и они – змеиный хвост в последний раз дёрнулся и замер. Как только чудовище испустило дух, вокруг него расплылся зловонный яд, который прожёг и каменную стену, и деревянные обломки. Запахло разлагающейся плотью, и заклинатели закрыли лица руками, чтобы не вдыхать ядовитые пары.

На другой стороне внутреннего двора всё ещё мерцала разорванная Завеса, но из неё больше не выползали твари: даже демоны испугались битвы с Фэем и затаились внутри, лишь изредка поглядывая на заклинателей своими пылающими глазами.

Ван Юн спустился с крыши и направился к бреши, подволакивая отнявшуюся ногу.

– Ань Бохай, Ши Янхэ, быстрее!

Когда свиток оказался в руках у Принца Ночи, рассеявшийся по храму лунный свет, который был призван во время техники третьей ступени, вновь собрался в серебряный луч и озарил лицо главы клана. Ван Юн сломал печать, развернул артефакт и положил его на землю перед чернеющей дырой, что вела к той части Обители мёртвых, где гнездились яогуаи.

Внутри свитка на шёлке мерцали написанные киноварью символы и иероглифы, образующие ровный круг. Он положил ладонь внутрь круга и кивнул Ши Янхэ, чтобы тот сделал то же самое. В другие времена Ван Юн не позволил бы заклинателю из школы Шилинь коснуться реликвии клана Ван, но сегодня целитель был единственным, кто обладал достаточным уровнем совершенствования, чтобы помочь быстро залатать брешь.

Свиток начал излучать свет, в котором исчезло всё: Ван Юн уже не видел даже собственных рук и мог лишь с закрытыми глазами направлять нескончаемый поток ци, что вырывался из артефакта. Завеса шипела, отталкивая инородную энергию, но всё же медленно срасталась, и густая тьма вскоре превратилась в маленькую дрожащую точку, а когда свет погас, она слилась с мрачными руинами храма и растворилась в ночи.

Глава 8

Рассвет у лотосовой заводи

Веки казались тяжелее расплавленного железа, и Ван Юну потребовалось время, чтобы собраться с силами и разлепить глаза. На лбу лежала прохладная тряпица, которую Принц Ночи сразу отбросил от себя, после чего попытался подняться, но столкнулся с недовольным взглядом целителя Аня. Старик как раз заносил в комнату блюдо с чистой водой и, увидев, что глава клана встаёт с циновки, покачал головой:

– Не стоит этого делать.

– Как я здесь оказался? Что с Завесой?!

Воспоминания путались, и у Ван Юна никак не получалось собрать их воедино. Море жёлтых фонариков, тёплые объятия, грохот и пылающий на горе пожар, рычание демонов, кровь…

– Кто в здравом уме будет использовать могущественный артефакт, когда собственные запасы ци уже на исходе?! Твои меридианы едва не лопнули, пока ты латал брешь в Завесе с помощью свитка. Я много раз говорил, что возможности заклинателя, даже такого, как ты, не безграничны. Попомнишь мои слова, когда останешься калекой…

– Так я смог закрыть разрыв?

Целитель Ань тяжело выдохнул и потёр влажные глаза. Он после каждого серьёзного ранения отчитывал Ван Юна, но сегодня его надтреснутый голос звучал особенно напряжённо, словно Принц Ночи и правда оказался на грани смерти.

– Конечно смог.

– Хорошо, это хорошо.

– Даже не представляю, как ты продержался так долго после укуса демонического хвоста! – Целитель Ань указал скрюченным пальцем на его ногу, туго обмотанную бинтами. – Змеиный яд почти добрался до сердца, и я уверен, что сегодня ты остался жив только волею великой Девы Юэлянь.

Слушать ворчание старика, который всю жизнь лечил его раны, было даже приятно, и Ван Юн немного расслабился. Он обвёл взглядом комнату, в которой лежал, и сразу понял, что находился в лазарете семьи Ань: на стенах висели нефритовые пластины, пол устилали циновки для больных, а в воздухе витал сильный травяной запах лекарственных настоев.

Мнимое спокойствие этого места нарушали только приглушённые стоны, которые доносились из-за стены, где располагался общий зал. Вскоре бумажная ширма, которая заменяла двери, задрожала, и в комнату вошла Ань Иин, держа в руке окровавленные повязки.

– Дедушка, там нужна твоя помощь! – Она опустила взгляд в сторону Ван Юна, и на её заметно осунувшемся лице промелькнуло подобие радости. – Глава Ван, вы очнулись!

Её шею покрывали синеватые кровоподтёки, глаза казались тусклыми и воспалёнными, а забинтованная левая рука висела неподвижно, уложенная в перекинутый через плечо платок.

– Хорошо, что вы живы! Мы уже подумали, что наш шисюн тоже не выкарабкается… – начала говорить Ань Иин, но прикусила губу и тихо добавила: – Многие погибли.

– Кто?

На войне он слишком близко познакомился со смертью и помнил тот отпечаток, который она накладывала на лица выживших, поэтому мог по одному виду целительницы определить, что во время нападения на деревню Юэ умерли не просто многие, ушёл кто-то важный. В средний даньтянь словно протиснулась рука, которая раздвинула рёбра и сжала сердце в крепкой хватке: он и правда боялся услышать имя своей названой сестры.

– Дуань Хэн, – с трудом выговорила она, и её губы задрожали, словно Ань Иин собиралась заплакать. Опустив глаза в пол, юная целительница прошептала: – Это я виновата. Я сказала, что прослежу за всеми из нашего отряда, но, когда мы столкнулись с первой волной яогуаев, нас сразу разделило! – Она бросила окровавленные бинты на пол и приложила ладонь к щеке, на которой слабо поблёскивало клеймо. – Если бы я была рядом, когда Дуань Хэн попал в окружение цзянши, то я сделала бы всё, чтобы его спасти! Он для меня…

Послышался всхлип. Слёзы всё же брызнули из глаз Ань Иин, и она непонимающе посмотрела на свою влажную руку, которую только что прижимала к лицу. Ван Юн не знал, что происходило между этими двумя соучениками, но по её слабому голосу, наполненному отчаянием, мог догадаться. У него в груди потяжелело.

– Он для меня сделал очень многое! – продолжила Ань Иин, снова указывая на свою щёку с мерцающим иероглифом. – Когда все молчали и делали вид, что не замечают очевидного, Дуань Хэн находил правильные слова. Он не притворялся, что клейма на моём теле не существует, но всегда говорил, что я всё равно прекрасна.

Ань Иин ещё раз всхлипнула и вдруг разразилась громкими рыданиями. Не ожидая такого поведения от своей всегда спокойной и молчаливой внучки, целитель Ань растерялся и спустя несколько долгих мгновений положил морщинистую руку ей на плечо:

– Успокойся, Иин, здесь не место для этого.

– Почему именно он?! Почему всё это произошло с нами?!

Никто не собирался