Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва

– Я устала. Поговорим, когда оба придём в себя.

Послышался шорох одеял, и Мэйфэн вновь отвернулась к стене. Она больше не говорила с ним, и Принцу Ночи вскоре пришлось покинуть лазарет под любопытными взглядами всё тех же юных учениц.

* * *

Несколько дней спустя

По илистому берегу реки Жуань прогуливалась белоснежная цапля, оставляя на влажном песке неглубокие следы. Высокая трава шелестела, пригибалась к земле под резкими порывами ветра, и первые проблески рассвета уже скользили по подёрнутой мелкой рябью поверхности реки.

Фэн Мэйфэн стояла неподвижно около самой кромки воды, закутавшись в дорожный плащ, и слушала, как шумел за спиной высокий тростник. Поднеся ладони к губам, она выдохнула тёплый воздух и потёрла руки – хоть промозглый ветер и обжигал кожу, ей пока не хотелось уходить отсюда. За последние пять лет здесь мало что изменилось, только берег сильно размыло и заросли травы стали гуще, отчего все старые тропинки исчезли.

Приглядевшись, Мэйфэн заметила, как вдалеке покачивались на слабых волнах тёмно-зелёные зонтики лотосов. Она надеялась увидеть хоть один белый цветок, тянущийся ввысь, но уже давно стояла осень, и вместо прекрасных бутонов над водой покачивались высохшие коробочки с семенами.

– Конечно, они уже отцвели, чего я ожидала?

Почему-то стало невыносимо тоскливо, и Фэн Мэйфэн положила руку на тканевую сумку, которую она взяла с собой в дорогу. Кроме самых необходимых вещей, там лежала настоящая драгоценность – небольшая чёрная шкатулка с талисманами, срезанной кожей цзянши и записями на бамбуковых табличках. Всё, что удалось собрать Ван Юну, она выкрала из его покоев сегодня ночью. Оказывается, проникнуть в чью-то комнату, изучив техники лёгкого шага и тени, было довольно просто, и Мэйфэн воспользовалась своими умениями, пока госпожа Ван и гэгэ находились в разрушенном храме Юншэн.

Она удивилась, увидев краткие записи об особой киновари и о связи между клеймом, что ставила нефритовая демоница Юй Мин на своих мертвецах с меткой некоего Безымянного демона, о котором лишь раз упоминалось в старинных летописях. Там говорилось, что однажды богатый чиновник захотел безграничной власти и нашёл способ, как вызвать из глубин Обители мёртвых могущественную тварь, способную исполнять любые, даже самые невероятные желания. Проведя кровавый ритуал и поставив себе на тело клеймо в виде чёрного круга, он продал свою душу и в ту же ночь волею демона оказался на троне империи, но цена за государственный переворот была слишком высока. Вскоре чиновник сошёл с ума и перерезал себе горло, а свидетели этого происшествия утверждали, что перед смертью у него из всех семи отверстий[67] на голове текла чёрная кровь.

Неизвестно, каким образом Ван Юн смог отыскать этот отрывок, записанный на подгнивших от времени табличках, но связь с последними событиями, как показалось Фэн Мэйфэн, здесь явно прослеживалась. Пусть у неё всё ещё не было даже имени этого демона, теперь она хотя бы знала, откуда начинать поиски.

Но прежде всего она хотела снова отправиться на пик Юнфэй и встретиться с теми, кто оставили ей записку.

– Ещё не наигралась в беглянку?

От голоса, который прозвучал за спиной, её шея покрылась мурашками. Она вздрогнула и обернулась: совсем рядом с ней стоял слегка запыхавшийся от бега Ван Юн, который, похоже, передвигался настолько бесшумно, что она даже не заметила чужого присутствия.

– Зачем ты пришёл? – Холодные слова сами вырвались, и на душе у Мэйфэн стало совсем гадко, словно она делала что-то не так.

– Разве не за этим ты оставила записку? – Ван Юн раскрыл кулак, в котором лежало смятое послание, развернул бумагу и ровным голосом зачитал: – «Я больше не могу подвергать опасности семью Ван и школу Юэин, поэтому приняла решение двигаться дальше. Я пойду своим путём и обязательно стану сильнее, чтобы не подвести тебя, гэгэ. Прости за всё».

Слушать эти строки, которые она написала впопыхах, перед тем как покинуть комнату Ван Юна, было невыносимо, и Фэн Мэйфэн тихо попросила:

– Пожалуйста, не продолжай.

– Что ты вообще делаешь?! – Он разорвал записку и выбросил: ветер подхватил бумажные кусочки, унося их в сторону реки. – Куда ты пойдёшь, что за спешка?

– Я думала, что смогу остаться с тобой ещё хотя бы ненадолго, но чем больше я медлю, тем хуже всё становится.

Между ними словно натянулась нить, которая дрожала от напряжения, с корнем вытаскивая что-то из сердца, и уже начинала рваться, Фэн Мэйфэн даже могла представить себе этот тихий треск. Клокочущая в груди злость Ван Юна и её собственная решимость уйти рождали общее для них двоих неясное чувство. Они причиняли друг другу боль, но в глубине души хотели, чтобы эти страдания продолжались, ведь только так они могли быть вместе.

– Если ты переживаешь из-за цзянши, то я обещаю, что восстановлю деревню и больше никому не позволю навредить тебе и остальным адептам школы.

Он шагнул к ней, но Фэн Мэйфэн отшатнулась и выставила перед собой ладони:

– Лучше нам не стоять рядом, иначе из-за Обмена всё пойдёт не так, как я задумала.

– Не глупи, расскажи мне обо всём. Знаешь же, что я не позволю тебе уйти, пока не услышу правду.

Кажется, Ван Юн всерьёз намеревался задержать её, поэтому у Мэйфэн не оставалось выбора. Она глубоко вдохнула и заговорила:

– Помнишь тот день, когда я очнулась в пещере под пиком Юнфэй? Я не сказала тебе, но на самом деле я кое-что слышала, пока спала: твой тихий голос, ты долго рассказывал мне о своей жизни. Многое сразу стёрлось из памяти, как только я открыла глаза, но кое-что хорошо отпечаталось вот здесь. – Она указала на свой висок. – Великий и Благословенный Драконом Император спрашивал обо мне, поэтому ты хотел выгнать меня из школы.

Ван Юн молчал, но по его взгляду всё и так стало ясно. Сын Неба и вправду обратил на последнюю из клана Фэн своё внимание, и даже если он пока ничего не предпринимал, это не означало, что так будет всегда.

– Никто не говорит о таком вслух, но заклинатели из школы Дафэн до сих пор считаются вольнодумцами и предателями, – продолжила Фэн Мэйфэн, отходя на шаг назад. – Мы теперь знаем, что кто-то из дворца замешан в уничтожении пика Юнфэй, и если я останусь здесь, то однажды пожалею, ведь из-за меня все вы, моя семья и друзья, можете оказаться в опасности.

– Ещё что-то?

– Признай, ты уже на крючке, ведь твои младшие братья