Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

На проклятие своей непредусмотрительности не остается сил. Изобразив жеманный поклон, я решительно разворачиваюсь и вырываюсь в коридор.

Все это идиотская затея. Я принесла им топор, но нарушила кодекс, исчезнув при персонаже, да еще и опоздав.

– Тея! – Взволнованный голос Лоры заглушает внутренние упреки. Она вырастает прямо передо мной всполохами ярких красок и, затормозив, напряженно приподнимает белесые брови, уточняя: – Как прошло?

Что ей ответить? Они все волновались за меня и надеялись на успех, а я поддалась спонтанному желанию что-то кому-то доказать и облажалась.

– Мой наряд смотрелся на тебе куда интереснее, птичка, – хмыкает Марк, щурясь.

Он не задает вопросов. Смотрит на меня, сузив глаза, и коротко усмехается. Ему словно и так все понятно.

– Погоди. – Лора делает шаг назад, осматривая меня снизу вверх. – Это что… Прямо из книги? – Ее тонкая ладошка взлетает ко рту, и острые лиловые ноготки впиваются в кожу.

Восторг на ее лице отражается так ярко, что я теряюсь.

– Слушай, а ты хочешь это себе оставить? – Лора поднимает голову и нетерпеливо кусает нижнюю губу. Ее пальцы то и дело касаются рукавов моей рубашки.

Ну уж нет. Хранить напоминание о своем провале я не планирую.

– Хочешь, отдам тебе, – тут же предлагаю я, отшагнув в сторону, когда Лора вскользь касается складок юбки.

Восторг от предложения не дает Лоре обратить внимание на мое странное движение. Она издает счастливый писк и кидается на меня с объятиями.

– Спасибо, Тея! Ты просто чудо! Все с ума сойдут, когда увидят.

Заторможенная улыбка приподнимает уголки губ, но вопрос Берта, до сих пор наблюдавшего со стороны, тут же погружает в ледяную реальность:

– Как все прошло?

Черт. Придется отвечать.

Ну же, это не так сложно. Я облажалась. Два простых слова.

Лора выпускает меня, выжидающе приподнимая брови. Улыбка еще не успевает сползти с ее лица, но мне придется помочь ей. Набрав в грудь побольше воздуха, я уже почти выпаливаю правду, когда за спиной хлопает дверь и бархатный голос мрачно выдает:

– Феерично. – Выдержав короткую паузу, Эрик скрещивает руки на груди и, смерив меня раздраженным взглядом, говорит сквозь стиснутые зубы: – Ты просто молодец. Отлично справилась. – Похвала никогда еще не звучала так уничижительно. Я опускаю голову, но слова продолжают лететь в меня свинцовыми пулями. – Сразу узнала книгу, смогла вписаться, стащила у Раскольникова топор и выложила его на стол комиссии. Задержалась всего на пару минут – пустяки. А то, что ты исчезла из книги прямо при персонаже, – это вообще мелочи.

Я опускаю плечи. Эрик замолкает, но я все еще слышу звенящее негодование его голоса. Марк, присвистнув, упирается плечом в стену.

– Ты принесла им топор? – восторженно переспрашивает Берт, перехватывая мой взгляд.

Эрик фыркает и качает головой.

– Ты, как всегда, упускаешь основное.

Да неужели? Я отказываюсь с этим соглашаться. Отказываюсь признавать, что бессмысленные своды правил важнее всего остального. Глупости.

Берт скептически сводит брови и наклоняет голову. Медовые глаза вспыхивают несогласием, но сейчас я не нуждаюсь в его защите.

Я уверена, что сделала все правильно. Если кто-то может внятно обосновать эти запреты, я готова слушать, но до тех пор – нет.

Оспорить заявление Эрика не успеваю ни я, ни Берт.

Лора вскидывает голову и, сощурившись, отрывисто уточняет:

– Ты рассказал им?

Разумеется, рассказал. О чем тут спрашивать? Мистер я-исполняю-все-инструкции просто не мог поступить иначе.

Вопрос повисает в воздухе напряженным сгустком негодования. Марк наклоняет голову, уставившись на Эрика. Лора не сводит с него требовательный взгляд. Я не вижу смысла дожидаться ответа.

Раздраженно дернув подбородком, я собираюсь пойти в свою комнату и наконец-то переодеться, но усталый выдох меня останавливает.

– Они не спросили. Я решил, что не стоит отвлекать Старший Совет тем, что их не интересует.

Мне послышалось. Наверняка.

Резко затормозив, я оборачиваюсь и натыкаюсь на безразличный медовый взгляд, уже лишенный гневного блеска и недовольства. Эрик пожимает плечами и решительно шагает вперед, сдвигая меня в сторону.

Я потираю подбородок, борясь с недоверчивым покалыванием в груди. Не может этого быть.

Предупредив не менее удивленных ребят, что мне нужно переодеться и немного выдохнуть, я в одиночестве шагаю по коридорам. В голове разливается пустота. Звуки шагов заполняют сознание. Что произойдет, если я не сдам? Они не дадут мне магию? Как-то обходилась и без нее.

Но тогда мама была жива. Лео каждый день доставал меня. Никто не стрелял в меня посреди улицы.

Как только дверь комнаты закрывается, я наваливаюсь спиной на стену и выдыхаю. Пальцы путаются в складках юбки, вытаскивая бумагу, и я спешно разворачиваю ее. На листе тянутся высокие тонкие буквы, явно написанные не во времена Раскольникова:

«Если хочешь узнать, что с твоим братом, прекрати прятаться. С тобой свяжутся».

Сердце обрывается, падая в желудок. В горле моментально пересыхает.

Значит, Лео у них. Наверняка это дело рук таинственной Организации, о которой мне упорно не хотят рассказывать подробнее.

Нужно кому-то сообщить. Сказать хотя бы Берту. Он поможет. Я доверяю ему.

Нет. Не о чем рассказывать. Я верю, что Берт хочет помочь, но Академия только обещает найти брата. Никаких продвижений. Если у меня есть хоть малейший шанс отыскать его самой, я не имею права его упускать.

Бездумно скомкав записку, я прячу ее подальше в тумбу и автоматически просматриваю уведомления в телефоне. Всплеск писем от знакомых, хлынувший в первые дни после смерти мамы, сошел на нет. Только Ева упорно шлет мне взволнованные сообщения, но я храню скупую надежду получить хоть слово от Лео. Сегодня его тоже нет.

Отбросив бесполезный телефон, не приносящий никаких хороших новостей, я переодеваюсь, тщательно складывая книжную одежду для Лоры, и, позволив себе пятиминутный перерыв, собираюсь выходить.

Ребята должны ждать меня в столовой. Не стоит сильно задерживаться. Лишние вопросы ни к чему.

Выйдя из комнаты, я тут же шагаю вперед, но вежливое покашливание меня останавливает.

– Удели мне пару минут. Пока никого здесь нет.

Что за чудеса? Сегодняшний день словно упорно пытается доказать, что возможно абсолютно все.

Эрик поджидал меня возле комнаты? Да еще и заговорил первым? Невозможно. Я настороженно оборачиваюсь, вглядываясь в расслабленную высокую фигуру. Что ему могло понадобиться?

Говорить Эрик не торопится. Я нервно топчусь по ковру, приминая ворс. Стоять с Эриком наедине вот так запросто кажется чудовищно неправильно, и я не выдерживаю:

– Слушай, я все поняла. Нельзя было так поступать. Нарушать правила плохо, все такое. Я