Боевой некромант - фермер. Том 2 - Григорий Володин

— Мое почтение, госпожа Кира, — коротко кивнул он ей и тут же перевел все внимание на меня. — Господин дворянин, на ваше имя прибыла повестка. В Дворянский суд столицы. Вам придется пойти со мной в управление патрульной службы и забрать бумагу лично. Обычай учреждения.

Я вздохнул. — Это обязательно?

— Конечно, — Роджер посмотрел на меня с легким недоумением. — Это же столица. Суд Империи.

Делать нечего. Я порылся в кармане, достал горсть медных и пару серебряных монет и отсыпал их Кире. — Купите с Тагором себе что-нибудь из мелочей или зайдите обратно в трактир, перекусите. Встречаемся здесь, у повозки, минут через пятнадцать-двадцать.

Оставив своих спутников, я последовал за капитаном. Управление патрульной службы располагалось в добротном деревянном двухэтажном здании. Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж и зашли в тесный кабинет.

Роджер подошел к массивному столу, покопался в ящике и извлек на свет плотный конверт с сургучной печатью. Я молча принял бумагу, взвесил ее в руке и небрежно бросил: — Значит, барона Дресса тоже позвали?

Капитан удивленно вскинул бровь — он явно не ожидал, что я в курсе. Но, будучи служакой опытным, тут же сделал морду кирпичом: — Это уже касается исключительно господина барона.

— Ну конечно, — хмыкнул я, пряча повестку за пазуху.

— Надеюсь, хотя бы ты явишься на этот суд, Горд, — мрачно произнес Роджер, опираясь кулаками о столешницу.

— Без Дресса там всё равно нет никакого смысла появляться, — парировал я.

Роджер поморщился. Было видно, как он из последних сил сдерживает жгучее любопытство. Капитану до смерти хотелось узнать, в какую игру я играю с Дрессом, что на нас даже из столицы обратили внимание. Наконец, выдержка ему изменила, и он не выдержал: — Может, скажешь, в чем вообще причина такого вызова в столицу? Вас обоих. Из-за чего весь этот переполох?

Я криво усмехнулся, уже стоя в дверях: — А вот это вам лучше спросить у самого господина барона Дресса.

Я вышел, но в коридоре Роджер снова меня окликнул. — Горд, постой! — он высунулся из кабинета, понизив голос. — Ты не передумал насчет графской дочери Брисмана?

Я остановился и ответил жестко, отрезая все пути к торгу: — Нет. Не передумал.

Роджер со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы: — Ну ладно… Он скрылся в кабинете, громко хлопнув дверью.

Возвращаясь к повозке, я на ходу обдумывал ситуацию. В столицу я, разумеется, не поеду. Разбежались, не дождетесь. У меня тут ферма, мертвяки, маслобойка и куча незавершенных дел на границе Серой зоны. Тем более что Дресс в суд тоже вряд ли соберется — ему сейчас только петлю на шею примерить осталось.

А вот другая мысль заставила меня предвкушающе улыбнуться. Роджер ведь должен передать повестку и самому Дрессу. И вряд ли он повезет ее в пустующее родовое поместье. Капитан поедет прямо к барону, в его крысиную нору. И это просто идеальный способ проследить за ним! Выследить Роджера — значит узнать, где именно засел Дресс. Охота началась.

Вернувшись к повозке, я уселся на козлы и стал дожидаться своих спутников, попутно просчитывая в уме дальнейшие шаги по укреплению нашей обороны. Вскоре показались и они. Тагор на ходу уплетал какой-то здоровенный мясной пирожок, довольно жмурясь; щеки у пацана раздулись, как у запасливого хомяка, а по подбородку тек горячий сок, который он то и дело вытирал тыльной стороной ладони. Кира тоже перекусывала выпечкой, но делала это куда более изящно и элегантно — ну вылитая принцесса или, на худой конец, потомственная дворянка, даже идя посреди пыльной улицы и уминая уличный фастфуд. Эта ее врожденная стать пробивалась через любую, даже самую дешевую одежду.

Я подал руку, помогая девушке забраться на сиденье, а Тагор с разбегу запрыгнул в кузов, пристроившись рядом с нашей новой маслобойкой, тут же принявшись деловито ощупывать ее дубовые бока. Мы тронулись.

Слушая мерный скрип колес и стук подков по укатанной грунтовке, я усмехнулся своим мыслям. Какая ирония. Обычная, потрепанная жизнью крестьянская повозка, скрипящая на каждом ухабе, а везет она одного из сильнейших некромантов мироздания и благородную валинорку, чья красота поражает даже избалованных южных шейхов. Сюрреализм чистой воды.

Мы выехали за городские ворота и углубились в лес, оставляя позади посты стражи. Когда шум города окончательно стих и сменился шелестом листвы, я вдруг уловил в кронах деревьев ритмичный, гулкий стук. Дятел.

У, то, что нужно в нашем хозяйстве.

Я натянул вожжи, останавливая лошадь. Нагнулся, достал из-под сиденья заряженный арбалет, который теперь всегда держал под рукой, быстро нашел взглядом пеструю птицу на стволе старой сосны, прицелился с учетом поправки на ветер и спустил тетиву. Короткий щелчок — и птица камнем рухнула в папоротники, даже не успев пискнуть.

Кира удивленно приподняла бровь, проследив за траекторией выстрела:

— У нас будет дятел на ужин?

— О, нет, — я спрыгнул на землю, передавая ей вожжи. — Это для другого дела. Сугубо практического и очень срочного.

Я подошел к дереву, раздвинул сапогом влажные папоротники и поднял тушку. А птичка-то оказалась непростая. Здоровенный лесной дятел, размером почти с нашего охранного Педро. Необычный зверь для этих мест, но исходный материал просто отличный. Крепкий костяк, сильная мускулатура шеи, от природы приспособленная к постоянным ударным нагрузкам — то, что нужно для боевой трансформации.

Пора было заняться некромантией. Мне требовалось восемьдесят мортов. Сумма приличная, но эта инвестиция должна была окупиться с лихвой. Я привычным мысленным усилием потянулся к резерву своего тела, где плескалось около четырехсот единиц энергии, зачерпнул ровно восемьдесят и перекинул их в свой основной источник, где до этого было всего сто мортов. Процесс перекачки отозвался легким холодком вдоль позвоночника — стандартная реакция организма на быстрое перемещение некротической массы. А затем мощным, сфокусированным потоком влил эту сконцентрированную силу в мертвую птицу, принудительно запуская процессы посмертной мутации.

Эффект превзошел все ожидания. Тушка дернулась, кости внутри сухо хрустнули, перестраивая анатомию, и дятел мгновенно переродился в сверхмутанта. Его перья на глазах потемнели, приобретая металлический отлив, и превратились в прочную броню, способную выдержать скользящий удар ножом, а голову закрыла сплошная черная костяная маска с невероятно острым, бронебойным клювом, отдаленно напоминающим наконечник арбалетного болта.

Птица захлопала усиленными крыльями, подняв миниатюрный вихрь пыли, и послушно перелетела