Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

Молчи, греховодник! — так же тихо, но с нажимом ответил Михеич, не сводя глаз с размалеванных щитов. — Моя пищаль дымит от нетерпения. А вот твоя, я погляжу, сечет уже назад. Береги уши, как бы не оглохнуть к обеду, невеста плакать будет.

— Моя невеста плачет только тогда, когда я ей гостинцев не приношу. А от грохота она не глохнет, она еще с детства привычная!

Неуклюжая шутка повисла в воздухе, но была мгновенно поглощена новой командой:

— Смена!

И вновь лязг шомполов, и грохот залпа, и пороховая гарь…

Сергий прогнал через стрельбы все шесть приказов — и к концу их крепкие щиты-туры более всего напоминают собой частое сито. А где уже и вовсе переломились, будто неловко спиленные! Вся земля под ногами стрельцов на стрельбище покрылась слоем черного, невесомого пепла — но лишь когда грохнул залп пятой шеренги шестого приказа, Гольтяев поднял руку:

— Хорошо. — веско произнес голова таким тоном, что все поняли — это и есть высшая для них похвала!

— Вот только помните: в пороховом дыму невозможно разглядеть знамя. А во время залпа вы порой не услышите даже своего десятника… Не говоря уже о сотнике. И потому отныне вам потребно выучить команды, что отдаст не мой голос — а приказный барабан!

В душе Сергий невольно гордился своей находчивости — новик про барабан ничего не вспомнил, в то время как сам голова очень долго размышлял над тем, как в пылу боя сохранить управляемость приказом. И чем дольше думал, тем больше вспоминал турецкие барабаны при Молодях… Вот только удары последних отдавали лишь самые примитивные и простые команды, вроде «вперед», «назад», «в атаку» или «отступаем». Гольтяев же решился шагнуть куда дальше…

— Сейчас мы отрабатываем непрерывный залповый огонь с переменой линий. А теперь слушайте!

Голова махнул рукой — и вперед подался невысокий, явно молодой парень с трофейным барабаном на ремне, перекинутом через плечо молодого стрельца. По сигналу Гольтяева от быстро и ловко пробил по барабану короткую дробь — после чего Сергий возвысил голос:

— Запомните этот звук! Так барабанщик дает приказ к залпу первой шеренги… Заменяя собой команды «прикладывайся» и «пали». А теперь…

Барабанщик издал чуть более короткую, но даже более энергичную дробь.

— А теперь смена шеренг! Эта команда будет отдаваться вам после каждого залпа… А вот еще.

Совсем короткая дробь — всего три удара — но затем еще одна, и третье повторение.

— Этот сигнал сейчас означает, чтобы вы вернулись на исходную — и выстроились в линию, все шесть приказов. Но в бою этот сигнал подается при отступлении… При отступлении! Но не бегстве. Итак, возвращайтесь на исходный рубеж — где вы станете менять ряды пока без выстрелов, просто под звук барабанов… Давай!

И мальчишка-барабанщик, понятливо мотнув головой, вновь отстучал три короткой дроби…

Спустя немного времени стрельцы приступили к «улитке» без команд своих десятников и сотников, а лишь под звук барабана — и это оказалось куда сложнее, чем им показалось на первый взгляд. Кто-нибудь обязательно сбивался, путаясь, что ему делать, без привычной команды головы — но постепенно, с третьего повтора, дело стало понемногу налаживаться.

Дробь!

— Смена… — одними губами прошептал молодой стрелец Игнат, опуская пищаль и выдергивая бердыш из земли. Но уже разворачиваясь, Игнат зацепился крюком своей пороховницы за ремень Фрола — стоявшего позади, и слишком резво рванувшего вперед, не заслышав своей команды.

— Ты мне ремень сорвешь, леший!- прошипел Фрол, инстинктивно дернувшись, но тут же замер, вспомнив приказ не шелохнуться.

— А куда без сигнала прешь, пень! — огрызнулся Игнат, выдергивая крюк и протискиваясь в узкий коридор между товарищами. — Я же не зяблик, чтобы меж жердей пролезать!

— Конечно не зяблик! Бычара, блин…

И снова повторение. И с каждым разом толкотня уменьшается. Грубые ругательства сменялись короткими, отрывистыми предупреждениями: «Левее!», «Прижми древко!», «Не задевай!». Мышечная память постепенно берет верх над суетой.

И снова дробь!

Очередная полусотня вскидывает пищали к плечу, уложив на бердыши.

Короткая дробь!

Синхронно щелкают спусковые скобы…

И вновь удар барабана…

«Отстрелявшись», стрельцы разворачиваются. Уже без всякого хаоса, а действуя, словно единый организм. Шеренги меняются — и синхронные движения ратников начинаются казаться этаким гипнотическим, смертоносным танцем. Сухие дроби барабана стали его сердцем; очередной удар — и смертельный град свинца извергается из стволов пищалей! Пока только в сознании ратников — но это только пока… И вновь удар — и смена позиций. И снова удар — обещающий врагу скорую гибель.

Стрельцы перестали думать о каждом отдельном движении. Их тела уже знают, что делать: руки сами тянулась к берендейке, нога находит интервал — а плечо чувствует спину уходящего вперед товарища.

— Эй, Михеич! — крикнул кто-то из сзади. — Гляди, как мы слаженно! Словно бабы на празднике в хороводе, только вместо лент у нас свинец!

— В хороводе, говоришь? — отозвался «отстрелявшийся» стрелец, уже смещаясь назад. — В хороводе хоть сплясать можно, а тут уже вся душа в пятки ушла!

— Зато враг от нашего хоровода шарахаться стает, словно нечисть от ладана…

И вновь короткая дробь!

Гольтяев замер неподвижно, наблюдая за бесконечной сменой стрельцов — ставшей теперь на диво слитной и четкой. Ему было, чем гордиться… И пусть парень-барабанщик закусил губу от напряжения, и пальцы его уже сводит от частых ударов билом — но задумка Сергия себя оправдала. А значит, уже вскоре он сможет подготовить таких вот смышленых мальцов на каждый стрелецкий приказ…

Глава 15

Поле за Яузой гудело, как растревоженный улей. Начались учения пикинеров — где копейщики раз за разом отрабатывали перестроения, а затем и состязались друг с другом. Вместо пик — лишь длинные древка, что венчают большие тканевые шары. И все равно каждый удар получается увесистым, тяжелым! Но не смертельным, и не калечащим людей.

Сперва сошлись пикинеры отельных приказов — три на три, у каждого достойный противник! Синхронные «уколы» сотен пик выбивали ратников одного за другим — причем после Лоде Селезень предложил учить воев бить именно в лицо, что не защищено в большинстве случаев… Одновременно с тем уча своих склонять головы — и подставлять под вражеский укол прочный железный шлем.

Во второй раз сходились пикинеры и стрельцы с бердышами; последние учились действовать двуручной секирой против пики, силясь отклонить уколы широкими, рубящими ударами! Это удавалось все же очень редко — но порой