Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

Затем учение «пикинеры против стрельцов» вновь повторилось. Только на сей раз последние атаковали лишь с саблями, подражая пешим атакам польской или наемной венгерской пехоты…

И, наконец, атака кавалерии!

Конечно, никто не собирался гнать лошадей прямо на «пики» — пусть даже последние венчают тканевые шары. Скорость разгона скакунов и сила удара их при таране (с учетом немалого веса лошадей!) неминуемо привели бы к несчастным случаям… Потому кавалеристы заворачивают в стороны недалеко от рядов копейщиков.

И все же, вид скачущих на тебя во весь опор лошадей, под чьими копытами дрожит сама земля (!) откровенно пугает; вот и решили приучить молодых ратников к виду атакующей их конницы. Потом, в сече стало быть, атака вражеской кавалерии не будет восприниматься как конец света и символ неминуемой гибели — замри на своем месте, присев к земле и уперев пику в землю заостренным втоком… Да жди стрелецких залпов из-за спины, вот и весь сказ.

Стрельцов, кстати, тоже «обкатывали» кавалерийскими наскоками. В этих учениях пикинеры участия не принимали — а пищалиники наспех сооружали противоконные рогатки из собственных бердышей, отрабатывая холостые стрельбы. И тут были свои хитрости — раз часть стрельцов осталась без сошки в виде бердыша, то они не стреляли, а на скорость перезаряжали свои пищали. Заряженную пищаль полагалось передать вперед, стреляющим товарищам — чтобы не снижать темпов стрельбы…

Сергий наблюдал за учениями пикинеров со стороны — и с глубоким удовлетворением отметил, что воинская выучка ратники становится лучше с каждым днем; марш, перестроения, синхронный удар пиками… Все это становится точнее, ловчее и быстрее с каждым днем! Кажется, сегодня пикинеры новоиспеченных приказов даже превосходят «ветеранов», принявших свой первый бой при Лоде…

Но черные думы, что не отпускали сердце головы, мешали в полной мере насладиться результатами собственного труда. Нет, дело было вовсе в другом… В очередной раз голова сомкнул глаза — воскрешая в памяти последний разговор с новиком:

— Послушай, друже… Последняя у меня к тебе просьба.

Микита явственно мялся — как мнется человек, желающий озвучить нечто для себя стыдное или неловкое. Сергий тотчас подумал о какой-то личной просьбе — быть может, даже просьбе о деньгах. Впрочем, он также ожидал услышать просьбу о поисках уцелевшей в Новгороде родни Микиты — вдруг, не всю семью извели опричники, да последующий мор? Однако, Гольтяев крепко ошибся в своих догадках…

— Неспокойно мне за князя Воротынского, славного воеводу нашего — и победителя при Молодях.

Сергий удивленно вскинул брови:

— Как? Почему? Вроде хорошо же все — после победы царь обласкал Михаила Ивановича, вернул ему вотчину, Перемышль. Да и вообще…

— Вот именно.

Сергий несколько сбился с нити разговора — и, поймав прямой и очень строгий взгляд Микиты, замолчал.

— Вот именно, друже… — с тяготой в голосе повторил новик, после чего продолжил. — Мыслю я, что слава победителя при Молодях, что разошлась по всей Руси да за ее пределы, опасна стала для самого Воротынского. Сам понимаешь, сколько завистников теперь стало среди воевод да прочих князей… А царь наш подозрителен, мнителен — сам понимаешь. После измены и отъезда Курбского подозревает всякого — даже самых близких. И если навет правильно составить, да исподволь, понемногу на князя Воротынского напраслину возводить… Он ведь последний удельный князь на Руси остался. А вдруг изменить задумает — да на сторону Литвы перейдет всем княжеством, а?

Гольтяев замер, как громом пораженный, осознав всю степень опасности, что зависла над головой славного воеводы — но после энергично встряхнулся, будто скинув с себя морок какой:

— Да не может того быть! Нешто царь не поймет, что козни плетут против Михаила Ивановича⁈

Однако Микитка не отступился — наоборот, положив руку на плечо старшего товарища, чуть даже сдавил его:

— Обожди возмущаться. Еще раз тебе говорю, ежели у наветников ума хватит, они не прямо обвинять Воротынского зачнут, а исподволь, исподволь… Но ведь и это еще не все.

Сергий возмущенно воскликнул, невольно стряхнув с себя руку Микитки:

— А еще что⁈

Новик же раздосадованно цокнул языком, после чего негромко продолжил:

— Слышал я также и то, что подле царя немчура всякая вьется… Некий англицкий лекарь Елисей Бомелий — да прихвостни его из немцев неизвестного происхождения. Паскудные то людишки, скажу я тебе по секрету, друг мой… Влияние на царя имеют. А ведь в немецких землях, как сказывал мой отец, среди лекарей много тайных латинян, служащих в ордене иезуитов… Вот мы с ливонцами воевали — те тоже орденом были, духовно-рыцарским и военным. А иезуиты нет, они хитрее, они не явно действуют, но тайно — исподволь, изнутри подтачивая силы своих соперников. Лекари? Да — и талантливые. Но куда более искусны они в ядах! Да на интригах, и наветах те вороги, что называется, собаку съели… И нешто думаешь ты, что латиняне не захотят ослабить Русское царство смертью лучшего его воеводы — коий сумел разбить в сече втрое большое татарское войско⁈

Сергий замер, не зная что и ответить. Очень пугающе звучали речи Микиты — да вроде бы и здравое зерно в них было… А все же поверить в них было сложно. Уж больно далеко и глубоко копнул новик — чересчур в стороне от привычного им обоим ратного дела!

— Не веришь мне, друже? Ладно, не верь… Дай Бог, что и ошибаюсь я, и неправ на счет Воротынского… Но знай — ежели попадет князь летом в царскую опалу, и будет вызван с Берега в Москву, то козни супротив него еще как реальны. Понятно, что с царской стражей вы ничего и сделать не сумеете… Но вот ежели государь Михаила Ивановича все же отпустит, то злопыхатели его и наветчики, и прочие враги наши сделают все, чтобы воевода наш русскую рать да супротив ляхов не возглавил! И тут потребно будет защитить его и сберечь от рук убийц и отравителей…

Вроде бы и давно случился сей разговор, и позабылся уже он Сергием — да намедни ошарашила его страшная новость: воеводу Воротынского с Берега сняли, из Серпухова в Москву вызвали! Сперва даже растерялся Гольтяев, не зная, что ему и предпринять — но после одумался, собрался с мыслями, поведав самым приближенным своим ратникам из числа первой сотни о своих опасениях… Да вот уже и Петр Стягов показался на дальнем конце