Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

в голове Гольтяева. Доподлинно неизвестно, причастен ли царский лекарь к наветам на Воротынского или нет — но вот ежели с англицким немцем что и случится, с князем этого никак не свяжут. Ну, это ежели Микитка был прав, и Бомелий словно паук плетет кружева вранья и интриги — и при этом сам прячется в скрытом коконе… Но если как следует тряхнуть его — вдруг получится что интересное узнать, в том числе и о тяжбах Голицына против Воротынского?

Раз уж новик предвидел царскую опалу в отношении князя — то может статься, и на счет иезуитов он окажется прав⁈

— Вот что, други. Есть догадка, что Голицын и Сицкой неспроста против Воротынского клевещут. И что начать тяжбу против нашего воеводы Голицына подговорили, подтолкнули его… Есть немец такой, Елисей Бомелий, англицкий лекарь самого царя. Поговорить бы с ним по душам, да только обитает он ведь в царских палатах… С другой стороны, ежели он с кем из немчуры встречается, а то и связь держит — то не в Кремле же, верно? Значит, бывает он где в городе — да хоть в той же Наливайке, в Замоскворечье! Узнать бы только, когда он туда отправиться… Как думаешь, Петр — сумеешь разузнать? Да верных людей отправить гонцами — чтобы мы вовремя проведали, когда Бомелий Кремль оставит?

Стягов несколько обескуражено кивнул — на что Сергий припечатал по столешнице раскрытой ладонью:

— На том и сговоримся. Челобитную для государя я все же составлю… Да все сотники под ней подпишутся — что просим милости для князя Воротынского, и что просим не верить в напраслину, на него возводимую. Не может воевода, лично с татарами рубившийся да жизнью своей в сече рисковавший, быть предателем! Да что казнь его подорвет боевой дух всех ратников, бившихся под началом Михаила Ивановича у Молодей.

Собравшиеся чуть повеселели, согласно закивали головами.

— Дай Бог, выиграет немного времени челобитная наша к государю… А мы пока, стало быть, Бомелия под белые рученьки возьмем — да по душам с ним потолкуем!

Наконец-то дело дошло до еды — стрельцы весело захрустели огурцами и капустой, а Сергий как хозяин дома взялся за нож, разделить хлеб, аппетитно захрустевший запеченной корочкой… В то время как стеной терема ритмично падала с крыши воды: кап… кап… кап…

И этот звук словно отмерял те немногие мгновения жизни, что еще остались у князя Воротынского.

Глава 16

…- Ну что, браты — зачнем, помолясь?

Гольтяев обвел товарищей взглядом, остановившись на Петре. Именно последний смог сперва развязать языки стрельцов кремлевской стражи, подпоив их хмельным медом — и исподволь выведав, что немец Бормелий довольно часто покидает государевы палаты, навещая Наливайку. Порой его возвращают буквально на руках, ибо англицкий доктор не способен и шагу самостоятельно ступить! А иногда наоборот, возвращается вполне себе трезвым и хмурым… Но практически всегда — за полночь.

Проследить за Бормелио как оказалось, совсем несложно — для передвижений тот использовал довольно приметную заморскую повозку, именованную «каретой».

Петр же, прикинув что к чему, выставил дозорный пост не у стен Кремля, где его стрельцы (даже облаченные в простые мужицкие одежды) наверняка бы примелькались. Нет, он послал верных людей в Наливайку — причем с согласия головы дал полное добро пропивать немного серебра… Это не должно было вызвать подозрения у немцев — русские пристрастились к хмелю, но покуда не имеет столько деньги, чтобы напиваться до потери сознания и беспамятства. Выпьют, хорошо закусят — и покидают кабак, не создавая хозяевам проблем. Ежели кто из местных пьяниц цепляется — то ряженые стрельцы в драку не кидаются, а с извинениями уходят; ну вроде как ремесленники средней руки… Тем более, что в дозор Стягов отобрал ратников, действительно занимающихся ремеслами в свободное время, и приторговывающих им на рынках или ярмарках.

Торговали стрельцы не в казенных кафтанах, конечно — потому был небольшой шанс, что «ремесленников» еще и опознают, и никаких вопросов их пребывание в Наливайке не вызовет…

Бормелий посетил Замоскворечье на третий день бдения стрельцов — тотчас отправивших гонца в стрелецкую слободу, за головой и его ближниками. А еще «страже» очень крупно повезло — один из «ремесленников», решивший сходить во двор, до ветру, вдруг заметил идущего через черный ход кабака мужчину в черном плаще. Фигура последнего показалась ему смутно знакомой, и стрелец рискнул аккуратно проследить за неизвестным… Благо, что в молодости не раз ходил на охоту, и общее правило «не спугнуть дичь» понимал отлично.

Как оказалось, неизвестный удалился недалеко — до крепкого, но неприметного каменного дома совсем рядом с кабаком, окруженного крепким забором. Да практически частоколом! Однако же трижды постучав в ворота, неизвестный скинул капюшон — и стрелец успел узнать Елисея… Посещавшего кабак не в общем зале, а в отдельных комнатах для господ побогаче и познатнее.

Да выходит, что через кабак Бормелий скрытно посещал и сей неприметный, стоящий на отшибе дом…

Проследивший за немцев стрелец успел разглядеть в воротах двух крепких мужиков, не иначе как стражу — а еще услышал глухое ворчание очевидно крупного пса! Последнее обстоятельство практически исключало внезапное и бесшумное проникновение на немецкий двор — но тут уж Гольтяев уперся, что называется, рогом.

Нужно во чтобы то ни стало выведать, что делает Бормелий в доме неизвестного! И кто этот самый неизвестный…

— Без шума точно не получится. Спугнем гада… И неизвестно еще, сколько стражи в этом доме скрывается.

Евстафий хмур, сосредоточен, обдумывает варианты. Свое слово добавил и Петр:

— Двух человек сумели разглядеть во дворе — но их может быть и больше. Кроме того, дом выглядит неказистым лишь на первый взгляд. Вы поглядите, какие узкие окна — едва ли не бойницы? А толщина стен? Да они ядро средней пушки выдержат! Но если враг подготовил свое жилище как натуральную крепость — кто может ручаться, что в подполе нет тайного хода, ведущего… Да хоть куда ведущего.

Сергий согласно кивнул, соглашаясь с товарищами — и мучительно размышляя над тем, что можно предпринять…

— Если тихо не получается — то может, сделать наоборот, громко?

Все обернулись к самому молодому из присутствующих, Ивану — и тот, на мгновение запнувшись, продолжил:

— У нас тати бывало дело дома обносили, зачав небольшой пожар. На пожар же люди кидаются тушить всем миром, на него все силы бросают… А тати в это время исподволь в оставшиеся без хозяев жилища и проникают.