Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

затягивалось за ночь, то что бы творилось с Гракхом, ящером, всё бы затягивалось прямо на глазах? Наверное, царапины у того заживали бы за считанные минуты. Надо будет поскорее почитать энциклопедию по зверолюдям, как будет свободная минутка.

Мы умылись ледяной водой из глиняного кувшина, она взбодрила окончательно. Оделись быстро: я в свои обычные походные штаны и рубаху, под которой чувствовалась знакомая тяжесть и прохлада бронзовой «кольчуги». Сергей натянул простую холщовую рубаху и кожаную безрукавку, скрывавшую остатки повязок.

Спустившись в общую столовую «Золотого Якоря», мы застали уже отголоски позднего завтрака. Воздух был густ от запахов жареного сала, лука, свежеиспечённого ржаного хлеба и варёной овсянки. Горстка запоздавших постояльцев (пара купцов и человек в одежде странствующего ремесленника) неспешно доедали свои порции. Хозяин Олег, массивный и невозмутимый, вытирал широкой тряпкой стойку. Он лишь кивнул нам, увидев нас спускающихся с лестницы.

Мы уселись за свободный стол у окна. Я заказал нам по миске густой овсяной каши с толстыми ломтями сала и луком, и по кружке горячего травяного взвару. Сергей, как всегда, был немногословен. Он ел методично, с тем сосредоточенным, почти благоговейным вниманием, с каким дикий зверь поглощает добычу. Каждая ложка, каждый кусок хлеба уничтожались с максимальной эффективностью, без лишних движений. Его аппетит только усилился после вчерашней потери крови и борьбы с ядом.

Пока я медленно ел свою кашу, согревая ладони о глиняную кружку, мысли невольно возвращались к вчерашней ночи. Картины всплывали чёткими и яркими красками, будто выгравированными кислотой. Бронзвоые марионетки Элиаса, танцующие в полумраке коридора и разящие бандитов призрачным синим дымом. Магия воды и света капитана Дорна. Но больше всего впечатлило другое.

Я закрыл глаза, и снова увидел это: магистр Скалз, высокий и невозмутимый в своём коричневом камзоле, поднял свой малахитовый скипетр. И земля… ожила. Грязь, почва с клумб, камешки с мостовой вздыбились, потянулись вверх, как глиняные щупальца, обвивая ноги, бёдра, торсы бандитов с чудовищной, неумолимой силой. За секунды целая группа вооружённых головорезов была скована по рукам и ногам живыми каменными путами. Это была не грубая сила, а абсолютный, тотальный контроль. Магия не разрушения, а подчинения самой материи.

Именно эта мысль, как искра, зажгла в моей голове целую цепь рассуждений. Мои сегодняшние планы на кузню вдруг показались не просто сложными, а архаичными, нелепыми на фоне такого мастерства.

Мне нужен был новый мановый аккумулятор и «ветрогенератор», как я мысленно его называл. Горизонтальная ось с лопастями, которые ловили бы потоки воздуха, крутились и захватывали из них ману, накапливая её в кристаллической или металлической сердцевине аккумулятора. Текущая модель, вертикальные крутящиеся овалы, была жалким подобием того, что мне было нужно. Её лопасти были грубо выкованы из тонкого бронзы, их форма была далека от оптимальной, вес — слишком велик, чтобы легко вращаться даже при хорошем ветре. Я рассчитывал выковать новые, более лёгкие, аэродинамичные и уже для горизонтального ветряка (классического для моего старого мира). Но ковка… Даже с моими навыками и помощью Гракха это была долгая, кропотливая работа по гибке и вытяжке металла, с постоянным риском перегрева, образования трещин, неточности формы. Одна лопасть — полдня работы. А их нужно минимум три (оптимальное число), а лучше шесть или девять для ещё трех поглотителей маны.

Вертикальные генераторы, даже идеальные, в моём прошлом мире считались и были по факту куда менее эффективными, чем горизонтальные, с их огромными лопастями, поворачивающимися к ветру. Они ловили больше потока, преобразовывали больше энергии, все лопасти (вся их площадь) постоянно были рабочими в отличии от вертикальных. С маной, я был почти уверен, будет примерно то же самое, пусть суть и иная. Тут скорее был важен объем пропущенного воздуха, степень соприкосновения с ним и уровень насыщенности маной этого потока. Моя же текущая модель с вертикальной осью даже в теории не дотягивала бы и до половины потенциала классического «пропеллера».

А маны мне нужно было всё больше и больше. «Кольчуга» была хорошим буфером, но её ёмкости хватало лишь на поддержание базовых артефактов и простейшие эксперименты. «Пирамидка» заряжалась медленно, её хватало ненадолго. Для серьёзных вещей, для создания новых, более мощных перстней (скажем из золота), для зачарования сложных предметов, для экспериментов с теми самыми чёрными адулариями бездны, что лежали у меня в сумке, нужен был источник. Постоянный, мощный и автономный.

И взгляд моего мысленного взора снова упёрся в воспоминание о Скалзе. В его магию земли. Магию, которая могла не просто поднимать камни, но и лепить их, формовать, придавать любую форму. А если так, то почему бы не распространить этот принцип на металл? Огонь (жар и воздух) я уже как-то научился чувствовать, управлять крошечными потоками жара и пламени. Вчера я видел магию воды и исцеляющий свет. Но земля… Земля — это сама материя. Если я смогу хотя бы отчасти освоить этот аспект, понять, как силой воли (духа, маны) заставить металл не просто плавиться в горне, а течь (тут уже нужна стихия воды), изгибаться, принимать нужную форму без молота и наковальни… Это была бы моя личная революция, ведь по-любому другие маги-кузнецы уже додумались до этого. А в моем случае, не нужно было бы выковывать каждую лопасть. Можно было бы создать идеальную, обтекаемую форму одним усилием мысли.

А жар, уже в каком-то смысле моя родная стихия, был бы нужен, чтобы металл стал податливым. Комбинация, синергия — вот к чему нужно было стремиться, а не к грубой силе кузнечного молота.

Решение созрело мгновенно, ясное и неоспоримое. Нужны были знания: основы, фундамент.

Я допил свой взвар, поставил кружку на стол с глухим стуком. Сергей, уже закончивший свою порцию, смотрел на меня вопросительно.

— Всё нормально? — спросил он, уловив мою сосредоточенность.

— Более чем, — ответил я, вставая. — Но нам нужно сделать небольшой крюк перед тем, как ехать на хутор и получать взбучку от Ани за наше опоздание.

Я расплатился с Олегом шестью медяками и, выйдя на шумную улицу торгового квартала, повёл Сергея не в сторону городских ворот, а обратно, вглубь Старого Города. По пути мы завернули на оживлённый утренний рынок. Стоял густой гул голосов, смешанные запахи специй, свежей рыбы, кожи и скота. Я выторговал у одной пожилой торговки, сидевшей под зонтом от солнца, две аккуратные холщовые свёртка с ароматной смесью сушёных ягод шиповника, яблок, тёрна и мяты. Хороший жест вежливости и благодарности, а денежки тем временем таяли прямо на глазах. Чай тут не кофе, но тоже дорогое удовольствие, особенно