Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

Несмотря на вчерашний разгром, дом Элиаса Зольника уже преображался. У сожжённого проёма, где была дверь, теперь стояли два плотника, присланные, вероятно, капитаном Дорном. Они уже сняли обугленные косяки и вовсю работали над установкой новой, грубоватой, но крепкой дубовой двери на временных петлях. Запах гари ещё витал в воздухе, но он уже перебивался свежим запахом стружки и сосновой смолы.

Один из стражников, оставленных Дорном для охраны, узнал нас и кивнул, пропуская внутрь. В прихожей уже не было следов битвы: пол подмели, осколки марионеток и камня убрали. Голубые шарики света по-прежнему висели под потолком, освещая узкий коридор.

Мы поднялись на второй этаж. Дверь в кабинет была приоткрыта. Я постучал костяшками пальцев по косяку.

— Входите, — раздался изнутри знакомый, суховатый голос Элиаса.

Мы вошли. Комната была такой же, как вчера: горы книг, дубовый стол, заваленный бумагами и приборами. Но сам Элиас выглядел… отдохнувшим. Его седые волосы были приглажены, словно он только что умылся, а на лице, обычно измождённом, читалась какая-то странная, почти бодрая решимость. Он сидел за столом, перед ним лежал один из свежеотпечатанных томов нашего трактата «Рождение пламени».

— Яр, Сергей, — кивнул он, откладывая в сторону лупу. — Я как раз размышлял над некоторыми идеями для возможного продолжения… Но это позже. Вы застали меня в хороший момент. Не думал, что увижу вас так скоро. Что-то случилось?

— Всё более-менее спокойно, магистр Зольник, — ответил я, положив на край стола свёртки с чаем. — Небольшой гостинец, в знак благодарности.

Элиас приподнял бровь, взял один свёрток, понюхал, и на его губах дрогнуло подобие улыбки.

— Мило с вашей стороны. Присаживайтесь. Чайник как раз остывает.

Я сел в одно из потертых кресел, Сергей остался стоять у двери, приняв свою обычную стойку охранника: расслабленную, но готовую к движению.

— Я пришёл с просьбой, — начал я прямо, без предисловий. — Вчерашние события… они кое-что прояснили для меня. Особенно меня впечатлило мастерство магистра Скалза. Контроль над материей, стихия земли…

Элиас внимательно смотрел на меня, его острый взгляд будто сканировал моё лицо.

— Скалз всегда был талантливым учеником, — произнёс он задумчиво. — Упрямым, но одарённым. Его связь со стихией земли… да, она глубока. Вы хотите учиться у него?

— Пока что я хочу понять основы, — честно признался я. — Мои собственные… способности, они связаны с изменением свойств материи, как вы должно быть уже поняли. Но процесс этот грубый, требующий огромных затрат маны и времени. Я вынужден полагаться на ручное кузнечное ремесло, чтобы придать предметам форму, прежде чем зачаровать их. Но что, если я смогу совместить одно с другим? Если я научусь хотя бы чувствовать землю, камень, металл, материю не как мёртвую массу, а как нечто податливое, способное к трансформации под влиянием воли… Мои возможности возрастут на порядки.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— И магия воды тоже. Я видел, как вы работали с ней. Это невероятно полезно в ремесле. Охлаждение, очистка, а особенно создание идеальных форм управляя потоком жидкого сплава… Поэтому я и пришёл. Как обычно: я прошу одолжить мне книги. Фундаментальные труды по основам магии земли и воды. Не высшую теорию, а именно основы: как чувствовать стихию, как установить с ней контакт, базовые принципы управления. Как течёт вода, как дышит земля…

Глава 25

Таков закон

Элиас, разумеется, не отказал. Он лишь кивнул, его глаза на мгновение блеснули тем самым любопытством учёного, которого заинтересовала новая задача.

— Разумно, — произнёс он, поднимаясь из-за стола и направляясь к одному из многочисленных шкафов, уходящих в потёмки под самым потолком. — Брать вершину, не исследовав основание — верный путь к катастрофе. Особенно в магии. Земля и вода… фундаментальные стихии, такие же, но и отличные от огня и воздуха. Каждая из них требует иного восприятия. Хотя мы теперь и знаем, что огонь — это составная стихия, но сути дело не меняет…

Он не стал рыться наугад. Его длинные, сухие пальцы с лёгкостью скользили по корешкам, будто он помнил расположение каждой книги в этом хаосе. Через пару минут он вернулся к столу, держа в руках два не слишком толстых тома.

Первый он положил передо мной. Переплёт был из грубой, почти шершавой кожи тёмно-коричневого цвета, украшенный простым тиснёным орнаментом из переплетающихся корней и камней. Название, выведенное выцветшими серебряными чернилами, гласило: «О дыхании камня и покое земли: первые шаги для одухотворённого ума».

— Основание геомантии, — пояснил Элиас. — Старый труд, но один из самых ясных. Автор, маг по имени Торвальд Рагнарссон, был практиком, а не теоретиком. Он учит не поднимать горы, а слушать, что говорит тебе камень под ногами. Чувствовать его плотность, возраст, память и даже состав. Без этого любой заговор земли будет грубым и опасным насилием.

Вторую книгу он положил рядом. Её переплёт был из синеватой, гладкой кожи, напоминавшей поверхность спокойного озера. Орнамент — струйки и волны. Название: «Ручьи и родники: введение в акватику для сухопутных».

— А это базовые принципы гидромантии. Автор, судя по стилю, последовательница школы Севера. Акцент на текучести, адаптивности, терпении. Вода не ломает препятствие, она его обтекает, или точит тысячелетиями. И всегда находит путь к своей цели. Принцип, полезный не только в магии.

Я взял обе книги. Они были тяжёлыми, плотными, пахли старым пергаментом, пылью и словно чем-то ещё: одна — неподвижным холодком глубины, другая — лёгкой сыростью ручья.

— Огромное спасибо, магистр Зольник, — сказал я искренне.

— Не стоит благодарности. Возвращай в целости, — он махнул рукой и принялся раскупоривать один из моих свёртков с чаем. — А пока… попробуем этот твой гостинец.

Мы заварили чай в простом глиняном чайнике, который Элиас поставил на небольшую жаровинку с тлеющим угольком. Аромат сушёных ягод и мяты быстро наполнил кабинет, смешиваясь с запахом старых книг и металла. Элиас налил по чашке. Напиток получился насыщенного янтарного цвета, с приятной, чуть терпкой кислинкой. Сергей остался стоять на страже, вежливо отказавшись от того чтобы присесть и попробовать чай вместе с нами.

Мы пили чай, беседуя о вчерашних событиях, о теории магии огня и льда, о том, как будет распространяться наш трактат. Элиас высказал осторожный оптимизм, но предупредил, что любое новое знание, особенно столь фундаментальное, встретит сопротивление. Я согласился. В этот момент уши людоволка отреагировали как антенны, вскоре в дверь кабинета