Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

Джи-а уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь нелепую отговорку вроде «моя аура пока не готова к такой плотности», когда из-за спины раздался знакомый голосок:

— О, вы еще здесь?

Су-джин. Ну конечно. Она подошла к витрине, скользнула взглядом по ценнику и снисходительно улыбнулась.

— «Поцелуй заката». Отличный выбор, Джи-а. Действительно потрясающий аромат. — затем Су-джин выдержала паузу, наслаждаясь моментом. — Жаль только, что у тебя нет денег. Не расстраивайся. Может, когда-нибудь скопишь. Годам к тридцати.

Пальцы Джи-а сжались на моем предплечье, ногти едва не пробили ткань рубашки. Вся ее напускная гламурная броня треснула и осыпалась. Она втянула голову в плечи, сутулясь так, будто пыталась стать невидимой. Взгляд метнулся к носкам туфель, а губы нервно сжались, сдерживая то ли слезы, то ли дрожь. Она даже не попыталась огрызнуться в ответ, лишь сделала короткий шаг назад, прячась за мою спину.

Я посмотрел на Су-джин, затем на Джи-а. Вытащил пресс купюр, перетянутый канцелярской резинкой. Отсчитал четыре сотенные бумажки и положил на бархатную подставку.

— Упакуйте, пожалуйста.

Девушка-продавец проворно сгребла деньги, пробила чек и начала обворачивать флакон хрустящей бумагой с золотым тиснением. У Су-джин глаза расширились так, что стали видны края контактных линз. Мин-хо на заднем плане дернул кадыком.

Джи-а моргала, глядя то на меня, то на упакованный парфюм. Затем ее спина резко выпрямилась, щеки вспыхнули ярким румянцем, а в глазах зажегся хищный блеск. Она забрала пакет, повернулась к бывшей однокласснице и выдала улыбку, от которой можно было прикуривать.

— К счастью, мне не придётся копить, — Джи-а провела рукой по моему плечу. — В отличие от некоторых, мне не нужно покупать своему парню духи, чтобы он выглядел солидно перед папочкой. Мой мужчина платит за меня сам.

Лицо Су-джин пошло красными пятнами. Она хотела что-то сказать, не нашла что ответить, развернулась на каблуках и направилась к выходу из павильона. Бойфренд потрусил следом.

— Боже, Леша! Ты видел ее лицо? Она чуть не лопнула! — Джи-а буквально светилась от счастья. — Это было лучшее шоу в моей жизни! Но… откуда у тебя столько денег?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — ответил я, направляясь в зал с диванами и столами. — Я своё обещание выполнил, и теперь я хочу есть. А еще мне нужно в туалет, смыть с себя весь этот приторный запах.

— Иди-иди, — Джи-а подмигнула мне, усаживаясь на один из уединенных диванчиков, скрытых тяжелыми бархатными шторами. — Я буду ждать тебя здесь.

Отправился в уборную, сделал свои дела и умылся холодной водой. А вернувшись в зал, я отодвинул портьеру и замер на входе. Джи-а сидела на кожаном диване. Ее черное платье аккуратной горкой лежало на полу рядом с туфлями. Сама она осталась в одном лишь черном кружевном белье. Розовые волосы мягкими волнами падали на плечи, а на губах играла томная, вызывающая улыбка. Она медленно потянулась, демонстрируя изгибы своей фигуры.

— Четыреста долларов — это серьезная сумма, — тихо произнесла она. — И я готова отработать каждый цент прямо сейчас.

Мое семнадцатилетнее тело тут же среагировало — пульс подскочил, а внизу живота стало ощутимо горячо. Гормоны, черт бы их побрал. Тяжело вздохнув, я прошел к столу и взял тарелку с тарталетками из лобстера.

— Перформанс отличный, Джи-а, — сказал я, отправляя одну тарталетку в рот. — Оцениваю на твердую десятку. Но вообще-то я предпочитаю наличные. Желательно до конца недели.

Джи-а замерла.

— Что? — переспросила она, приподнимаясь на локтях. — Ты… ты сейчас серьезно?

— Абсолютно, — я кивнул, жуя деликатес. — Мне нужно платить за обучение в университете. Романтика — это, конечно, здорово, но её в деканате не принимают. Так что ищи способ вернуть долг. Уверен, ты что-нибудь придумаешь. А теперь, если ты не против, эти тарталетки сами себя не съедят. К слову, они восхитительны. Тут явно использовали экстракт трюфеля для усиления вкусовых рецепторов. Хочешь?

Джи-а несколько секунд смотрела на меня круглыми глазами, а затем ее лицо залилось пунцовой краской. Она надула губы, издала невнятный яростный звук и резко схватила свое платье с пола.

— Ты… ты просто невозможный идиот, Ребров! — прошипела она, натягивая одежду через голову и путаясь в бретельках. — Сухарь! Робот недоделанный! Да любой парень ради этого…

— Мммммм…. Сочетание манго и тигровой креветки просто обалденное, — перебил я, подцепляя с подноса миниатюрное канапе. — Баланс сладкого и соленого на высшем уровне. Ты, кстати, многое упускаешь.

Она наконец справилась с платьем, дернула молнию и скрестила руки на груди, усаживаясь на противоположный край дивана. Несколько минут она дула щеки, глядя в стену, но запах свежих лобстеров и спелого манго оказался сильнее её гордости.

Джи-а шумно вздохнула, потянулась к столу, схватила самую большую тарталетку и с яростью укусила ее, глядя на меня так, словно пыталась испепелить взглядом.

* * *

Лаборатория номер четыре занимала угловое помещение на втором этаже кафедры Высшего Сплетения. Стены здесь покрывала белая плитка, а пол был застелен антистатическим покрытием. На рабочем столе стояла чаша из боросиликатного стекла, слева от нее — штатив с мерными колбами, справа — электронные весы и газовая горелка.

Профессор Кан Сок-джин стоял у окна, заложив руки за спину. На нем как всегда был халат алхимика гильдии, застегнутый на все пуговицы. Он смотрел на улицу, где по аллеям кампуса передвигались редкие группы студентов.

Арджун Капур переминался с ноги на ногу, то и дело поправляя сползающие на нос очки.

— Реагенты, необходимые для воспроизведения вчерашнего результата, лежат перед вами, — сказал Кан. — Можете приступать.

Капур сглотнул.

— Да, профессор Кан.

— Приступайте. И продемонстрируйте мне ваш прорыв в области стабилизации. Я хочу увидеть процесс от начальной стадии до формирования кристаллического осадка.

Лаборант кивнул. Сначала он взял пипетку. Опустил ее во флакон с базовым экстрактом, набрал жидкость и перенес пятнадцать миллилитров в мерную колбу. Жидкость имела прозрачную структуру с перламутровым отливом. Затем Капур повернул вентиль газовой горелки и чиркнул пьезоэлементом. Вспыхнуло пламя.

Индус закрепил колбу на штативе.

— Выглядите излишне напряженным, молодой человек, — заметил Кан. — Может, вам принести стакан воды из моего кабинета?

Лаборант взял шпатель. Открыл контейнер с порошком лунного цвета и зачерпнул пару граммов вещества. Высыпал порошок в нагретый экстракт. Реакция началась. Жидкость в колбе запенилась. Перламутровый отлив исчез, цвет сменился на грязно-бурый, пузырьки газа начали подниматься к поверхности, лопаясь.

Кан активировал алхимическое зрение. Вокруг колбы проявились энергетические нити, они имели темно-бордовый оттенок и сплетались друг с другом, образуя ком.

— Температура растет. Раствор перенасыщается, — констатировал Кан. — Энергетическая плотность матрицы стремительно увеличивается. Кинетика реакции выходит из-под контроля. Ваши следующие