Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

Капур засуетился. Он бросил шпатель на стол, потянулся к банке с надписью «Хлорид натрия». Его рука дрогнула. Банка ударилась о край штатива. Капур схватил пластиковую ложку и зачерпнул кристаллы соли. Из-за трясущихся рук часть соли просыпалась на столешницу. Остаток вещества упал в кипящую бурую массу.

Капур напрягся, уставившись на жидкость. Он выставил руки, делая стабилизирующий жест, чтобы выровнять энергетические потоки вокруг колбы, как того требовали стандартные академические протоколы вмешательства.

Вместо стабилизации раздался хлопок.

Жидкость вскипела. Бурая масса поднялась по стенкам стекла, перелилась через край и упала на раскаленный металл горелки. Поднялся столб желтого дыма. Вонь жженой серы и расплавленного пластика заполнила лабораторию. Капур отшатнулся и споткнулся о ножку табурета. Он взмахнул руками, задел локтем пустую мензурку на краю стола, та упала и разлетелась на осколки.

Раствор внутри колбы почернел, перестал кипеть и за секунду затвердел, превратившись в цельный кусок пористой шлаковой массы. Горелка продолжала нагревать почерневшее дно.

— Реакция необратима. Матрица полностью схлопнулась, — ровным тоном произнес Кан, закрывая вентиль горелки. — Очередные ресурсы университета отправляются в мусорную корзину. Плюс стоимость поврежденного оборудования.

Арджун Капур стянул защитные очки.

— Я… я сделал все в точности так же. Добавил соль в момент пикового нагрева.

— Вы добавили обычную поваренную соль в активную алхимическую матрицу, — Кан обошел стол и остановился напротив индуса. — Это абсолютный абсурд. Чистейшее варварство. Соль — это мертвый, инертный прах, которому нет и не может быть места в искусстве Сплетения. Вы буквально забросали тончайшие эфирные связи мусором, закономерно спровоцировав коллапс всей структуры.

Лаборант опустил голову. Он начал судорожно теребить медный амулет на шее.

— Но вчера результат был иным? И, по вашим словам, вам ассистировал посторонний.

— Да. Это так.

— Напомните мне имя этого молодого человека, — Кан заложил руки за спину.

— Алексей Ребров, — пробормотал Капур, уставившись на носки своих ботинок.

— Ясно, — Кан заложил руки за спину и пошёл вдоль стены. — Человек, не имеющий академического образования зашел в лабораторию, увидел вашу ошибку в процессе сложной первичной экстракции и предложил использовать дешевый технический реагент для балансировки перенасыщенной матрицы?

— Да. Все было именно так, профессор Кан. Он сказал, что раствору нужна точка опоры, а энергия выровняется сама.

— И вы ожидаете, что я поверю в эту историю? — Кан слегка наклонил голову.

Профессор подошел обратно к столу. Он взял металлический пинцет из лотка для инструментов, подцепил кусок черного шлака, свисающий с горлышка колбы и отломал его.

— Это не имеет смысла, Капур.

Кан смотрел на почерневший кусок массы.

— Я бы скорее поверил в то, что вы случайно задели банку локтем, опрокинули ее, и соль просыпалась в колбу по неосторожности. Внедрение мертвой материи в активную эссенцию противоречит базовым законам алхимии, которые преподают на первом курсе.

Профессор повернулся к лаборанту.

— Ни один дилетант не решился бы на подобное осмысленно. Внедрение грубых физических примесей требует ювелирного расчета интерференции эфирных полей и феноменального чутья к потокам силы. Это за гранью базового академического канона. Вы же провалили эксперимент просто потому, что бездумно скопировали чужой жест, абсолютно не понимая самой сути алхимического баланса.

Капур сглотнул. Капли пота стекали по его вискам, оставляя влажные дорожки на коже.

— Уберите здесь все, — скомандовал Кан, направляясь к выходу из лаборатории. — Соберите осколки, отмойте химикаты и проветрите помещение. Затем напишите объяснительную записку о порче инвентаря.

Кан Сок-джин покинул помещение, миновал ряды запертых аудиторий, доску объявлений с расписанием лекций и пошёл в свой кабинет. Подошел к стойке секретаря:

— Проверьте списки абитуриентов текущего набора. Меня интересует фамилия Ребров. Алексей Ребров.

— Одну минуту, — секретарь кивнула и начала щёлкать мышью. — Ребров… Да, есть такое. Подавал документы на коммерческое отделение нашей кафедры.

— Он присутствовал на финальном собеседовании? — Кан смотрел на монитор поверх стойки.

Секретарь кликнула два раза, открывая электронную карточку абитуриента.

— Нет. В системе стоит отметка о неявке. Срок внесения оплаты за первый семестр обучения истек на прошлой неделе. Статус заявки изменен на аннулированный.

Кан Сок-джин убрал пальцы со стойки. Он посмотрел на закрытую дверь своего кабинета.

— Аннулирован… — негромко повторил Кан. Он на мгновение задумался, глядя на мерцающий экран монитора, а затем перевел взгляд на секретаря. — Найдите его личное дело, а также результаты всех вступительных тестов и экзаменов, которые он успел сдать. И принесите мне в кабинет, пожалуйста.

Глава 15

Я лежал на кровати, закинув руки за голову, и гипнотизировал трещину на потолке. В комнате стояла духота, вентилятор гонял теплый воздух, а я позволил себе редкую роскошь — просто ничего не делать.

В прошлой жизни всё было как-то проще. И, если быть до конца честным, гораздо скучнее. Я часто вспоминал свой старый распорядок. Хим завод, цех, гул вентиляции, графики смен и отчеты начальнику. Потом дорога домой. Вечером — ужин перед телеком или за ноутбуком. Иногда, по пятницам, мы выбирались с парнями в бар, пили пиво, жаловались на руководство и обсуждали футбол. Обычная жизнь обычного технолога.

Конечно, были и девушки. Я ведь искренне хотел остепениться, найти жену, завести семью, как полагается. Поэтому честно ходил на свидания, старался быть галантным, покупал цветы и водил их в приличные места. Но раз за разом всё шло по одному и тому же унылому сценарию. Пару встреч, приятный разговор за кофе, поход в кино, пара ночей вместе… а потом я просыпался утром, смотрел на спящую рядом девушку и понимал: не то.

Они, естественно, обижались. И были абсолютно правы.

Сейчас же всё по-другому. Жизнь определенно заиграла новыми красками.

Размышления прервал стук в дверь. Юна пошаркала по коридору, щелкнул замок.

Стены в нашем панельном чуде архитектуры Син-Хана были сделаны, видимо, из прессованного картона и честного слова застройщика. Слышимость здесь была просто феноменальная.

— О, привет! — раздался голос Джи-а. — А я тут мимо пробегала, решила заскочить. Смотри, что принесла!

Послышалось шуршание картона.

— Привет, — голос Юны прозвучал сухо. — Пробегала мимо? И что ж ты делала в нашем районе?

— Ну чего ты начинаешь с порога? Я с огромной пиццей, между прочим. Двойной сыр, всё как ты любишь. А Леша дома?

— Дома, — буркнула соседка. — Ты к нему?

— Да нужен он мне! — выпалила Джи-а. — Я к тебе пришла. Что мы, с подругой посидеть не можем? Пойдём на кухню, пока всё не остыло.

Я уже собирался встать, чтобы урвать свой кусок пиццы — в конце концов, двойной сыр на дороге не валяется, — как в дверь снова постучали. Какой-то вежливый, размеренный стук. Два коротких удара, пауза, еще