Ведьма. Треугольник судьбы - Любовь Фомина

— Отдав меня под трибунал?!

— Да тише ты! — шипит Кристиан. — Иногда самый неочевидный путь является единственно правильным.

— О да, как скажешь, мастер правильных поступков! Я в тюрьме! И кажется, меня не планируют спасать от Ведьмы, помогать разобраться с магическим миром, отправить домой, чтобы самостоятельно решить проблемы, которые, видимо, решить не в силах, иначе их бы давно не было! Вместо этого меня хотят отдать в жертву, чтобы моими руками, ногами и прочими частями тела расправиться с ведьмой, у которой даже своей физической оболочки нет! Прекрасный план!

— Ри, я тоже не в восторге. Но поверь, все не так плохо.

Раздается щелчок, и руки, наконец, оказываются на свободе. Кровь приливает к пальцам, чуть обжигая кончики. Тело же наполняется теплом и легкостью. Но тут же Кристиан вешает мне на шею кулон, и все приятные чувства пропадают враз.

— Еще одни кандалы? — скептически спрашиваю я и хмурюсь.

— Так надо, — бросает быстрое в ответ мой сомнительный спаситель. — Будь готова, — кивает мне Кристиан и ждет ответного покачивания головой. И получив нужный жест, поворачивает меня обратно лицом к королю, заслоняя собой, чтобы моих свободных рук никто не мог увидеть. Теперь я могу рассмотреть его, как следует. Серебристые волосы до плеч чуть касаются золотых доспехов, украшенных алыми линиями. На плече виднеется герб семьи. Его лицо выражает всю суровость королевской ноши, легкие морщины свисают под глазами и заканчиваются ближе к тонкой линии губ. Впалые щеки придают некоторую царственность, нежели болезненную худобу. Король показывает оскал, предвкушая нового пленника в своем замке, которого, видимо, годами, если не столетиями, хотел заполучить.

Он кивает, и один из солдат бросает такие же, как были у меня, железные наручники к его ногам. Кристиан поднимает их, но не спешит примерять.

— Кстати, хотел спросить, — с весельем говорит Кристиан, на что король его одаривает взглядом, наполненном злостью, — а что вы с ней делать хотите?

— Поговорим, — цедит сквозь зубы король и опускает подбородок ниже, смотря уже исподлобья, показывая тем самым, что терпение на исходе.

— Не верю, — отмахивает он рукой. — Давно ли король опустился до уровня простолюдина и начал прибегать ко лжи?

— Да как ты смеешь!

— В общем, — продолжает спокойно говорит Кристиан, пока король медленно выходит из себя, — я предлагаю поступить иначе. Девушка покинет ваши владения.

— Исключено.

— Ну, дважды повторять не стану. — разводит Кристиан руками.

— Надевай оковы, — напоминает король об их уговоре. Но Кристиан лишь пинает их, и железная конструкция мгновенно отскакивает от его ноги и останавливается в аккурат у того места, где сидит король. Гнев льется из его глаз, а челюсть начинает ходить в разные стороны. Но приказа схватить Кристиана он не отдает. Я же все это время покорно стою за Кристианом, боясь пошевелиться, то и дело опуская глаза вниз, чтобы не привлечь лишнего внимания короля к себе. Даже дышать и то страшно!

— Мы уходим, — буднично произносит Кристиан и достает нож.

Я в ужасе смотрю на острое лезвие в его руках, застывает и король. Стража, готовая сорваться с места и наброситься на Кристиана, так и хочет рвануть вперед, но покорно ждет приказа.

Мужчина замахивается ножом и срезает себе кусок плоти с шеи. Кровь брызжет в разные стороны, попадает мне на лицо, мощным ручьем льется по сильным рукам и остается лужами на полу.

— Схватить! — мгновенно приказывает король.

Глава 39

Солдаты срываются с мест. А Кристиан поднимается вверх. Его окутывает яркий свет белого пламени. Из рук выливаются потоки энергии, насквозь пробивающие королевских подданных. Кристиан выстреливает ими, кажется, беспорядочно, но попадает каждый раз в цель. Его начинает окружать сияющая сфера, освещающая каждый некогда темный угол этого помещения. Она поглощает и меня, поднимая вверх. Белое пламя начинает бушевать под ногами, в котором сгорают заживо все, кто пытается выполнить приказ короля. Прибывают новые, но и их поглощает стихия. Зал наполняется криками и стонами. Сам правитель продолжает прожигать взглядом Кристиана. Но когда кроме мертвых тел становится настолько много, что и не пройти, не наступив ни на одного из них, король встает с места и выпускает сгусток энергии в охотника. Кристиан ловит его и поглощает, возвращая огненный шар отправителю.

Прибывают еще солдаты. Из коридора маги выпускают заклинания, и множество ледяных, огненных стрел, других направленных немагических снарядов, заточенных металлических орудий, проклятий с печатями, формирующихся в полете — все летит в Кристиана. Он не уворачивается. Но и ничто не задевает сферического щита, защищающего, по всей видимости, в основном меня. Кристиан вбирает в себя каждую частичку этой магии, усиливая ее и выпуская в ответ.

Потолок начинает покрываться трещинами, где-то обваливается. Но охотник не прекращает. Из его груди вырывается огромный сгусток пламени, окутывающий каждую стену. Огонь беспощадно поглощает все вокруг и выбирает себе новые жертвы. Нескольких солдат придавливает пластами падающих стен.

Кристиан упивается смертью. Он наслаждается каждым стоном и вздохом отчаяния, желая приумножить их, следуя зову ненасытного голода, который был заключен в нем и спал столетиями ради этого момента.

— Король, тебе меня не приручить, — оглушающий рык раздается по пространству, охваченному пожаром, не имеющий ничего общего с голосом Кристиана.

Вместо словесного летит новый магический шар, окутанный молниями, словно шипами. Но Кристиан поглощает и его: ловит оголенной рукой и сжимает в ладони. От враждебной магии не остается и следа, и, кажется, Кристиана это все больше захватывает. Вены на его шее и руках увеличиваются, начинают светиться и прорывается сквозь кожу, которая трескается, словно это засохшая глина.

— Кристиан, — шепотом произношу я, надеясь вернуть его к реальности. Страшно дотрагиваться до него, командовать или кричать. Но и на шепот он не реагирует.

Людей больше не прибывает, но из охотника все еще извергается пламя. Оно окружает короля во весь его рост, но пока не причиняет урона. Кристиан будто изводит его, издевается и упивается этим. Огонь, словно морская волна, извивается и движется вперед. На вершине пламени сверкают железные прутья. Король отбивается от огня, накатывающего на него сверху, как нижняя волна накидывает раскаленные наручники на запястья, повинуясь Кристиану. Раздается стон. Я морщусь. И представить страшно, какую боль приходится почувствовать королю. Но волна чуть спадает, и я вижу его лицо: перекошенное от боли и гнева. Руки у него трясутся, а из глаз летят искры. От одного этого вида я частично перенимаю эту боль и пытаюсь не чувствовать ее, но тело все равно принимает на себя часть увиденного страдания. Король оказывается в безвыходной ситуации,