Ведьма. Треугольник судьбы - Любовь Фомина

— И ты этим гордишься? — заглядываю я ему в глаза, пытаясь найти честный ответ. Но Кристиан отворачивается, глядя куда-то вдаль, и набирает полные легкие воздуха.

— Ри, я такой. Я принял себя.

— Но страдают все вокруг тебя, как ты этого не понимаешь!

— Я знаю.

Его голос звучит пугающе спокойно. Всего два слова, а насколько неприятно становится от них, как низко падает человек в глазах сразу же. Столь страшные слова он произносит с полнейшим хладнокровием. «Я знаю, что причиняю всем боль, но продолжаю это делать» — что может быть хуже? Наверно это и есть конечная точка разочарования в человеке. Хотя, учитывая, что он сделал, не уверена, что его еще можно назвать человеком.

И по мере развития мысли, насколько Кристиан мне неприятен, проявляются совершенно иные воспоминания, словно они не мои, а кто-то нарочно засунул их мне в голову. Кристиан заботится о моей сломанной конечности, бросает все и готовит целебное зелье, учит магии, шутит, переживает о моей вынужденной бессоннице. Хорошие моменты тоже случались, как оказывается. Но произошедшее ночью, как будто, перечеркивает все положительное и даже нейтральное. Насколько бездушным существом надо быть, чтобы заживо предать огню десятки, если не сотни солдат, когда можно уйти и отделаться минимальными потерями.

— То, что ты вчера сделал, было … ужасным.

— Посмотри на это иначе, — с энтузиазмом произносит Кристиан, — ты наконец можешь понять, почему такой ужас я внушаю жителям этого мира.

— Почему ты не можешь быть чуть добрее? Да, ты меня вытащил, но какой ценой? Неужели они все заслужили то, что ты с ними сделал?

— Арин, не надо. — Опускает Кристиан голову и крутит ей из стороны в сторону. — Мои действия не стоят обсуждений.

— Но это же…

— Хватит, — перебивает Кристиан, не позволяя мне сказать ни слова. — Я тебя не прошу принимать меня, любить. Я не ищу помощи или понимания. Я — такой. Это мой путь.

— Но неужели ты счастлив? — не унимаюсь я, пытаясь все-таки пробиться к его душе.

— Счастье… — легкая ухмылка скользит по его лицу и застывает. Кристиан явно вспоминает дорогие сердцу моменты, его взгляд становится мягче, и даже настоящая улыбка появляется на лице. — А что это? Счастье жить среди людей? Преклонять голову перед каждым дураком, что наденет корону? Доить коров по утрам и переживать, хватит ли урожая до весны? Ломать себя ради женской любви, изменяя своим желаниям? Торговаться на рынке ради лишнего кочана капусты или потратить целый день на поиск хорошего дерева для изготовления стрел? Что из этого счастье? У меня все это было, но счастья в этом не было.

— И ты никогда не был счастлив? — шепотом спрашиваю я, боясь в который раз спугнуть откровенность Кристиана.

— Когда-то… я был ребенком. — продолжает он. Взгляд Кристиана застывает, будто он прямо сейчас оказывается в своих воспоминаниях и проживает их. — Они приехали за мной, чтобы забрать на обучение. Я был мальчишкой, который босиком бегал по траве и наслаждался визгом сестер, подкладывая им под подушки гусениц. Я залезал на деревья, повисал на ветках, придумывая новые шутки. Ждал вечера, чтобы насладиться маминым супом. У нее был секретный ингредиент, который я все никак не мог подобрать. Но вкуснее той похлебки я еще ни разу не встречал. А потом они схватили меня у самой повозки. Заставили смотреть, как убивают сестер, маму, сжигают дом, чтобы мне некуда было вернуться. Тогда все счастье и закончилось.

Кристиан замолкает, продолжая вглядываться вдаль, будто там стоит его семья, машет ему руками, зазывает на ужин. По моей щеке скатывается слеза. За ней еще одна, и еще… Я и представить не могла, что сделало Кристиана таким, какой он сейчас есть, но теперь все стало ясно. И его замкнутость, и непринятие уклада жизни, и общение. Все встало на свои места. Его неприкрытая месть королю тоже нашла оправдание в этой истории.

— Крис, — шепотом зову я его, — нельзя жить прошлым.

— Можно, когда кроме прошлого больше ничего нет, — отрывается он от своих размышлений и отвечает в полголоса.

— А будущее?

— У того мальчика оно обязательно случилось бы. А у меня — нет.

Кристиан поднимается и молча уходит в дом.

Глава 41

Я некоторое время еще провожу на улице. Пытаюсь надышаться воздухом, которого не чувствовала будто целую вечность. Время летит незаметно. Где-то вдалеке брезжит рассвет, но в тот же миг просыпается забытое чувство ощущения опасности. Тревога пробегает по всему телу, отзываясь мурашками, и я спешу в дом.

Гил похрапывает в углу, удобно распластавшись там, где еще недавно я приходила в сознание. Кристиан же сидит на стуле, и только я захожу в дом, как его глаза прикрываются, будто он тоже спит (и спал все это время).

— Не прикидывайся, я видела, что не спишь, — говорю я, беру стул и подсаживаюсь в нему. Кристиан тут же открывает глаза и заглядывает в мои.

— Теперь готова поговорить?

— А у меня есть выбор? — Без единой капли надежды спрашиваю я.

— Разумеется. — Подергивает Кристиан плечом и кивает головой в направлении выхода из дома. — Дверь там.

— Я слушаю, — тяжело вздыхаю я и сдаюсь.

— Во-первых, этот план не моя заслуга. Я ничего не знал о том, что Гил настучит королю, а тот доставит тебя к себе той же ночью. Я всего лишь должен был покончить с тобой.

Всего лишь! Иногда меня поражает, как Кристиан настолько беззаботно и буднично произносит серьезные вещи. Я бы даже сказала, что убийственно-смертельные.

— Гил сказал тебе меня убить?!

— Посоветовал, — дипломатично отчеканивает Кристиан.

— Но ты не послушал, и он решил действовать сам. — пытаюсь я следовать за его ходом мыслей.

— Вот и отлично, ты все понимаешь. Мне будет проще тебе объяснить.

— Избавь, прошу. Эти подробности в оправдание, чтобы обелить себя, мне не нужны.

— Прошло два месяца, — резко меняет вектор разговора Кристиан. — Я, честно говоря, уже думал, что ты не очнешься. Но нам крупно повезло. Ритуал прошел успешно, и теперь тебя с Ванессой ничего не связывает, прочем, как и меня.

— Ты провел ритуал? — говорю я, как тут же вспоминаю лунный свет, амулет, сорванный с шеи. Пребывая в состоянии шока, я и не поняла, что происходит. Но тогда было проще поверить в то, что Кристиан окончательно сошел с ума, нежели делал нечто, заслуживающее благодарности. И он, кстати, игнорирует мой вопрос, продолжая свой отчет.

— Другого выхода не оказалось, поэтому сейчас Ванесса