Ведьма. Треугольник судьбы - Любовь Фомина

Огонь новой мощной волной подбирается все ближе к правителю, не давая и шанса отбиться или хотя бы как-нибудь защититься. И когда он оказывается в ловушке, кажется, что вот, нам уже точно можно уходить, Кристиан направляет огромный поток энергии в потолок, до конца пробивая его. Лунный свет заполняет пространство над головой, а Кристиан начинает бормотать что-то себе под нос.

Я пытаюсь не смотреть на обугленные тела и красные стены, но взгляд то и дело падает вниз. А там король — в ловушке, беззащитный, по-настоящему испуганный. Он не может ничего сделать, разве что мучиться и страдать.

Резким движением в полуразвороте Кристиан срывает с меня свеженадетый амулет, и чувство опустошения завладевает мной. Перед глазами начинают танцевать звезды, но темнота отбирает их. Где-то за ней — яркая вспышка. И я окончательно теряю сознание.

…

…

…

— … что сделано, то сделано…

— … того не стоит …

— … правильно?!.. не ты … я сделал выбор …

— … хочешь сказать … на свободе …

Я приоткрываю глаза. Где-то рядом происходит эмоциональный диалог. Чьи это голоса? Вслушиваюсь.

— Надо было оставить ее там, и дело с концом! А ты побежал, как песик за косточкой. И не смей мне о справедливости говорить! И тем более о правильности! — мужской голос врезается в сознание и тут же всплывают картинки. Лицо, манера говорить, долгий путь… Это же Гил! Тот самый, что отдал меня королю. Какого черта он здесь? — Ты чуть не поджарил короля!

— Зато я убедился, что был прав. — усмехается его собеседник. — Он бездарен, глуп, самонадеян и слаб. Такому не место под короной.

— Ты мне тут еще поговори об измене королю! — Шепотом шипит Гил. — Не в стенах моего дома.

— Конечно. Самый верный слуга, — звучит с издевкой второй голос, и кому он принадлежит, я так и не могу понять. Отдельные картинки не сходятся в общий пазл. И только начинает казаться, что я ухватилась за его ядро, почти увидела лицо, как вновь картинка ускользает.

— Ты еще пожалеешь об этом. Исчезла магия, как и все, что связывало тебя с ведьмой. Теперь ты понял, что чуть не подписал себе нечто хуже смертного приговора ради какой-то девчонки. А я тебе сразу сказал, что она — это лишь расходный материал.

— Слушай, Гил, — совсем тихо отвечает незнакомый голос, — в том и проблема, что …

— Ага! — воодушевленно восклицает предатель, не давая договорить, видимо, очевидный факт.

— Не «ага», а проблема, старый ты хрен. Ничего не…

— Ты смотри-ка! — Вновь перебивает Гил своего собеседника. — А девчонка-то очухалась.

Второй, который не Гил, тут же срывается с места и подскакивает ко мне. Темные, достаточно короткие волосы, ярко-зеленые глаза, поражающие своей глубиной и светом, щетина, жесткие скулы. Я пока не понимаю, знакомы ли мы с ним, но чертовски хочется познакомиться.

— Я — Арина, — несмело произношу я, пытаясь хотя бы сейчас не полностью утонуть в его взгляде. Он манит меня. Так и хочется провести рукой по этой приятной для глаза легкой небритости, поправить волосы, зарывшись в них рукой. Но делаю я это мысленно, и улыбка сама собой растекается по лицу.

— У-у-у-у, — протягивает Гил, — судя по улыбке на физиономии, она тебя не помнит, — смеется он.

— А мы знакомы? — словно под градусом произношу я, еле выговаривая буквы. — Я не против сделать это заново.

Мужчина каменеет. Он смотрит на меня и только хлопает глазами. Не этого он ожидал. Явно не этого.

— Да скажи ты уже что-нибудь. Чево застыл, как баба на параде, — продолжает смеяться Гил.

Тем временем я пытаюсь подняться и сесть. Незнакомец молча подает руку и помогает совершить мне маневр, который дается, честно говоря, с трудом. Я руками опираюсь на подобие кровати, пытаясь не укатиться на одну из сторон, и осматриваюсь. Да, это явно домик Гила, ничего здесь не изменилось с последней нашей встречи.

Глава 40

Любоваться домом я заканчиваю практически сразу же, как узнаю его. А вот незнакомец… Он меня интересует сейчас намного больше, чем что-либо. Кто это? Почему мне кажется, что мы должны быть знакомы, если судить по его реакции, но я совсем не помню этого мужчину. Манящие очертания, которые я будто рассматривала уже множество раз, слишком родное тепло рук, будоражащий взгляд, от которого внутри становится тепло.

— Я чувствую некоторую неловкость, но … кто вы? — Решаюсь я первой прервать затянувшееся молчание. Но мужчина ничего не отвечает. Он лишь продолжает смотреть, изучать меня. Склоняет голову то к одному плечу, то к другому, прищуривается, закидывает голову назад, но глаз не отрывает. И вовсе выходит из дома.

— Он … вернется, — словно чувствуя вину, заверяет Гил.

— Ага. Тогда придется тебе ответить на несколько вопросов. — Надавливаю я на Гила. Медленно поднимаюсь со своего места и, перебирая руками по стульям и стенам, начинаю степенное свое движение.

— Оправдываться не буду, не надейся.

— Зачем ты меня вот так продал? Чем я провинилась, что заслужила такое наказание? — Начинаю я издалека и очень аккуратно, чтобы не выкатывать все претензии разом и получить хоть сколько-нибудь ответов.

— Я сделал так, как считал нужным. Чево мусолить как нитку без очков.

— Чего?

— Результат не изменится. Если хошь чево-нибудь узнать, то у Кристиана спрашивай. Он тебя вытащил — ему и расплачиваться.

Кристиан…

Имя врезается в память, и я начинаю перебирать все моменты, когда могла слышать его. Запертая комната, огромная высота и пустота под ногами, одиночество, показательная порка на занятии, зал, залитый кровью и пеплом — все разом предстает передо мной. И улыбка тотчас сходит с лица. Кристиан — это тот самый монстр, что испортил мою жизнь, появившись в ней. С ним связаны только боль и слезы, страдания и утраты. Ведьма, появившаяся в моем сознании, — это тоже его вина. Но почему тепло в груди не заканчивается? Кто поддерживает этот безнадежный огонь, которому не предначертано гореть. Я что-то упускаю.

Я, не медля ни секунды, врываюсь в пространство этого Кристиана, выскакивая из дома.

— Это ты во всем виноват! — Тычу я в него пальцем, только завидев. Волосы разлетаются назад, а движения становятся острыми и четко выверенными. Вот как злость способна изменить человека. — Из-за тебя все произошло! Если бы ты сам решал свои проблемы, в которые ввязался, не перебрасывая на меня голос своей бывшей, то ничего бы не случилось! Ты чудовище. Монстр!

— Я чудовище? — Усмехается Кристиан. Он сразу же поворачивается, только я хлопаю дверью, и