Ведьма. Треугольник судьбы - Любовь Фомина

на свободе. Времени было слишком мало на подготовку, надо было действовать решительно, так что ведьма бродит по миру в бестелесной оболочке, причиняя вред вполне осязаемый. Она разрушила уже несколько городов, и штурмом направляется в Академию.

— Почему именно туда?

— Академия располагается вблизи той точки этого мира, где находится портал между мирами, если совсем упростить объяснение. — не упускает Кристиан момента, чтобы поддеть меня. — Оттуда она сможет отправиться куда угодно, а отсутствие физического тела только упростит это.

— Минусов пока не вижу.

— Арина. — вздыхает Кристиан и хватает меня за плечи. Внутри извергаются вулканы, а меня бросает в жар от лавы, что начинает прокатываться по телу. Но я изо всех сил пытаюсь слушать, что говорит Кристиан. — Ей нельзя в другие мира. Но и это ладно. Есть миры этой реальности, есть альтернативные. Существует столько вариаций миров, что тебе и не снилось. А если она отыщет этот же мир, но зеркально отраженный, то сможет изменить и этот, практически не столкнувшись с сопротивлением.

— А мы что можем то? — спрашиваю я только ради продолжения диалога, пытаясь оклематься от прикосновения, но Кристиан убирает руки с моих плеч. — Схватить ее. Покончить раз и навсегда с ведьмой. К тому же она явно придет за тобой. Ты — ее единственная нить, которая может удержать ее в реальности.

— Теперь я — якорь? — с некоторым сомнением спрашиваю я, на что Кристиан кивает.

— Сейчас тебе надо отдохнуть, а потом будем все вместе думать.

Мужчина поднимается со стула и разминает спину. Я сразу же замечаю на его шее свежий шрам, под которым виднеются остатки засохшей крови. Но как бы это ни волновало меня, будет и другой случай спросить обо всем. А вот узнать о личном шанса может уже не подвернуться. Это будет звучать слишком подозрительно и может вызвать множество вопросов. Поэтому я решаюсь на вопрос, который окончательно расставит все точки над нами.

— Кристиан… — вырывается из моей груди несмелый звук, мало похожий на имя. Но раз начато, то отступать не положено. И тихо я произношу дальше, будто боясь чего-то. — Значит, наконец-то связь между мной и тобой разорвана? — с поддельной радостью спрашиваю я.

— Да, нас ничего не связывает, — в своем духе (то есть спокойно, без эмоций) отвечает Кристиан.

Становится грустно. Я успела привязаться с нему, несмотря на все минусы. И по собственной глупости я продолжаю пытаться разглядеть в нем хотя бы немного хорошего человека, хоть и видела, каким чудовищем Кристиан на самом деле является. Так хладнокровно и с таким наслаждением творить зло… И радоваться надо, что наступила долгожданная свобода, но почему-то этих логически обусловленных чувств я не испытываю. Становится грустно от того, что мы больше не поспорим по какой-то мелочи, Кристиан с жадностью не прильнет к моим губам своими… А так хочется хотя бы простых объятий.

То чувство, окончания которого я ждала, словно срока годности на крышке, оказалось не навязанным чьими-то чарами, не магической связью. Оно оказалось настоящим, в чем страшно признаться самой себе. К сожалению, я понимаю, что Кристиан бегал за мной только потому, что эти чары действовали на него. А может и воспоминания о Ванессе, о которых он решил промолчать, повлияли на его чувства ко мне. Но теперь все кончено. И теперь свободен только Кристиан, а я в еще большей ловушке. Видимо, я все-таки давно в него влюбилась. И признаться в этом оказалось настолько тяжело, что я поверила всем поводам и причинам, но не признала собственную вину в этом. Деба была права.

Однажды все пройдет. Главное не смотреть на него и избегать любых прикосновений. Задачка со звездочкой, но я справлюсь.

— А где ты будешь спать? — Интересуюсь я у Кристиана, уже открывающего дверь из дома.

— На улице.

— Можно … я с тобой? А то к Гилу под бочок нет желания ложиться.

И я намеренно делаю себе еще больнее, понимая, насколько невыносима будет его близость и отстраненность.

На мгновение на лице Кристиана появляется легкая улыбка, но так же быстро она исчезает.

— Не боишься? — усмехается он.

— Тебя? — Поднимаю я бровь и усмехаюсь в ответ. И мы вместе выходим на улицу.

Глава 42

Кристиан раскладывает припасенный матрас. Смотрит на меня, на него, вновь на меня и крутит головой.

— Это в мои планы не входило. — рассуждает он с собой, потирая переносицу.

— А наколдовать? Ты же в этом вроде спец. Или я ошибаюсь?

— Сейчас опасно без особой нужды применять магию. Ванесса может засечь, а мы пока не готовы к открытому столкновению.

— М-м-м… — протягиваю я, пока не понимая, насколько хорошо или плохо все складывается. — Ну, тогда мне придется поспать на траве. — передергиваю я плечами и уже опускаюсь вниз. Трогаю почву под ногами, выискивая наиболее мягкое место.

— Ложись, — указывает Кристиан на матрас.

— А ты? Не хочу я место чужое забирать.

— Я резко перехотел спать. Это твой шанс, — морщит он нос, — возьми все от этого матраса.

И Кристиан отходит. Его силуэт немного начинает сливаться с темнотой, что уже скрыла собой густые леса вокруг. Раздается щелчок и громкий вздох Кристиана. Непроизвольно вздрагиваю, пытаясь краем глаза засечь источник звука, сердце начинает быстрее гнать кровь по венам. Вдруг придется бежать.

— Это я. Спи. — холодно сообщает Кристиан из темноты.

К сожалению, так быстро успокоиться не получается. Только закрываю глаза, то и дело вижу перед собой хищную ухмылку Ванессы. Она мне представляется некоей женщиной из собирательного образа. У нее обязательно неприятное лицо, осиная талия — как заведено во всех сказках про могущественных ведьм, пустой взгляд, острые клыки (мне она представляется вампиром почему-то), в черном платье и, пускай будет так, в черной фате. Этакая сбежавшая невеста. Даже скорее кинутая у алтаря и прибежавшая за своим женихом. Но сказочке скоро настанет конец, ведь женят только людей, а не духов, да и жених успел расколдоваться.

Ледяная жидкость падает мне на лицо и начинает растекаться вокруг. Неприятнее всего становится шее, а промокший воротник усугубляет это ощущение.

— Сколько дрыхнуть можно, — раздается сверху, и я приоткрываю один глаз. Надо мной стоит Гил. — Чево смотрим? Встаем и заходим. Пора шевелиться и мир спасать, — смеется он.

Я потягиваюсь. Спина хрустит так, словно сухарик во рту, но облегчение это приносит. Осматриваюсь. Начинается новый день. Половина неба окрашена в розовый, солнце лениво поднимается над деревьями, протягивая лучи к траве и прогоняя с нее туман, принесший росу. Рядом со мной, но не на матрасе, а на