Ведьма. Треугольник судьбы - Любовь Фомина

его задача. Еще он отправляет несколько писем, о содержании которых я могу лишь догадываться, ведь никто не посвящает меня в подробности. Кристиан и вовсе пытается меня избегать, если не идет речь о занятиях. Да и на них он особо со мной не общается, все прикосновения сводит на нет. В какой-то момент мне даже начинает казаться, что он стыдится моего присутствия.

Так и наступает вечер. Возможно, последний. Ужин проходит в тишине. Я благодарю всех за еду и компанию и ухожу подышать свежим воздухом. Пытаюсь запомнить чуть покачивающиеся деревья, безмятежность, теплый ветер и сияние звезд. Только через какое-то время замечаю Кристиана, сидящего рядом. Он тоже смотрит далеко вдаль, словно пытается разглядеть что-то (или кого-то). И я возвращаюсь к своим мыслям. Пытаюсь как можно глубже вдохнуть воздух и задержать его в легких, утонуть в свете звезд, чуть прикрывая глаза и не видя уже ничего вокруг кроме всепоглощающего мерцания, что растягивается и сжимается, словно пульсирует, как сердце, гоняющее кровь по венам и заставляющее проживать день за днем.

Рука Кристиана скользит по моему плечу, словно невесомое перышко. Я поворачиваю голову в его сторону, но его лицо оказывается все еще обращенным вдаль. На шее виднее незаживший шрам. И тут же воспоминания о том вечере оживают в моей голове.

— Зачем ты оставил себе рану? — тихо спрашиваю я, боясь спугнуть очарование вечера и призрачное спокойствие.

Кристиан никак не реагирует на моей вопрос. Он лишь прикрывает глаза, не отводя взгляда от горизонта.

— Там была начерчена руна, — наконец, произносит он.

— Руна?

— Очень давно мне пришлось высечь ее. Руна сдерживания. Она помогала контролировать магию и не давала возможности эмоциям завладеть мной. Но в тот вечер была необходима вся моя сила, а не жалкие ее крохи.

— Даже не представляю, как ты решился на это.

— Руна была не моей идеей. Прошлый король поставил такое условие, иначе… мне пришлось бы склонить голову и добровольно сдаться в пожизненный плен. Руна была гарантией того, что мир будет в относительной безопасности от меня. А вырезал я ее потому, что так было надо. Времени на раздумья или сомнения не было.

— Больно, наверно, было, — говорю я очевидную вещь, по старой привычке как будто пытаясь поддержать Кристиана.

— Нормально.

— Но ты рискнул …

— Арин, не хочу это обсуждать. — коротко и ясно перебивает меня Кристиан.

Но в голове я довожу эту мысль до конца: «ты рискнул всем своим существованием, перемирию с королем, чтобы спасти Ванессу, не дать ее душе исчезнуть вместе с моим смертным телом».

Логичность этой мысли угнетает меня. И я больше не нарушаю тишину этого вечера. Оставляю Кристиана наедине со своими мыслями и возвращаюсь в дом. Там я нахожу одеяло, сброшенное Гилом с кровати, и раскладываю его на полу. Хоть какое-то, но собственное, пусть и не особо комфортное, место для ночлега готово. И стоит мне лечь, как я тут же проваливаюсь в сон.

С раннего утра начинается активная подготовка к столкновению с Ванессой. Гил распечатывает письма с ответами, и каждый раз реагирует по-новому на каждое из них. То он выкрикивает радостное «Да!», то рвет бумагу и бросает под ноги, то и вовсе эмоционально ругается. Как я понимаю, союзников у нас оказывается куда меньше, чем задумывалось.

И мне не остается ничего другого, как оставить мужчин с их гениальными планами, а самой уединиться и попробовать прочувствовать магию, которая точно должна во мне быть. Хотя бы крохотная часть сгодилась бы, и я уже не была бы так бесполезна, каковой ощущала себя все эти дни.

Подход Кристиана — обретение силы в спокойствии — не помогает. И я начинаю действовать иначе. Начинаю злиться, специально выискивать в себе негативные эмоции. Пусть они и будут разрушающими, зато магия заработает! И центром всех моих ругательств, конечно же, оказывается Кристиан. Я высказываю все, что о нем думаю, ни в чем не повинной траве. Кричу на ветки деревьев и пинаю камни, представляя на них мишень с лицом охотника. Каждое слово или действие все сильнее заводят меня, и изо рта начинают литься такие упреки в его сторону, о наличии которых в собственной голове я и подумать не могла.

Глава 45

Я очень долго брожу в одиночестве, выговариваясь природе. Пинаю очередную кучку камней, и они разлетаются в разные стороны. Вдалеке шумит трава, но я не придаю этом значения. Все, что меня сейчас должно волновать — магия. Я обязана ее нащупать, другой возможности не будет.

Останавливаюсь. Закрываю глаза. Ловлю ветер всем телом. Солнце, еле проглядывая из-за темноты неба, слепит даже через закрытые глаза. Морщусь. Сбрасываю с себя все физическое, абстрагируюсь. Внутри меня есть энергия, и я обязательно ее поймаю. Пытаюсь ухватиться за бурлящие эмоции. Вдруг они — это хвост моей магии. Даже если я и ошибаюсь, то все равно как можно ярче стараюсь представить себе это. И главное, поверить. Одним действием открываю глаза и выставляю руку вперед, из ладони вылетает шар — так я себе все представляю. Но сбывается все, кроме последнего.

Пальцами начинаю играться с воздухом. Вдруг моя магия там? Этот ее метафорический хвост, по которому я смогу добраться до самой сути, «головы». Но вместо танцующей травы, вторящей порывам ветрам, ничего не замечаю.

«Я безнадежна,» — падаю вниз и раскладываюсь звездой на спине. И раз я буду приманкой, не способной за себя постоять, значит, это один из моих последних дней. Ничего больше не остается, кроме как смириться с участью.

В подавленном настроении я возвращаюсь к дому. Гил начищает оружие, приговаривая себе под нос. Кристиан что-то увлеченно пишет. Подхожу ближе и вижу новые всевозможные схемы и планы. Кажется, еще немного, и он сойдет с ума.

В приоткрытое окно залетает письмо. Оно падает на стол перед Гилом. Он откладывает меч в сторону и, нисколько не удивившись, берет конверт в руки, и громко извещает: «Ответ из Академии!». Кристиан тут же подходит ближе, оставляя свои рисунки.

— А какой ответ мы хотим получить? — тихонько спрашиваю я, чтобы невзначай никого не разозлить вопросом, что может оказаться неприличным или неуместным.

— Согласие помочь, — шепчет Кристиан мне на ухо. Я тут же поправляю рукава, ведь по всему телу прокатывается волна мурашек от его жгучего голоса.

— Итак, — начинает Гил, прокашливаясь, — я читаю.

Говорит он и замолкает. Гил медленно распрямляет уголки бумажного листа, пока мы с Кристианом наблюдаем за ним. Атмосфера становится как будто официальной, и от