Между смертью и смертью - Юрий Юрьевич Соколов

— Ничего не понятно. Кроме одного: твари не отступили обратно во внутренние области.

— Да, верно, — согласился я. — Они вообще не соблюдали какого-либо порядка. Не выбрали для отхода конкретное направление. Должно быть, просто рассосались по окрестностям и ждут следующей ночи. Штурм повторится. А может и среди дня начаться: смотри, погода портится. Лучше слинять отсюда побыстрее. Я не хочу проявлять солидарность со здешними раздолбаями и вставать с ними плечом к плечу в обороне. Слишком плохая у них тут организация всего.

— Вдруг и у соседей так?

— Скоро узнаем.

Опасения Люцифера оправдались. В очередном — уже четвертом — стане на нашем пути нам тоже не понравилось, хотя его никто не штурмовал. Зато пятый оказался большим, благоустроенным, и казался неприступным. Здесь мы решили остановиться. Приближался вечер — вряд ли впереди найдется место для ночлега еще лучше.

Население стана было смешанным — и каторжники, и добровольцы. Вот так выверт! По Экситиуму в целом волонтеры с заключенными не очень дружили. А здесь смогли взаимную неприязнь преодолеть.

— Главарь у нас хороший, — с усмешкой пояснили часовые. — То есть, конечно, командир, а не главарь. Кого хочешь с кем хочешь помирит. Мы его кличем Верховным. Он в Погибель за преступления угодил, отмотал свое и вернулся всего через месячишко уже по собственному желанию.

Я расспросил ребят, что у них да как. Нет ли особых правил, кои следует неукоснительно соблюдать?.. Пока мы трепались, с зачисток вернулась первая группа. Сегодня у нее все шло слишком удачно, чтобы продолжать допоздна. Трофеев набрали столько, что едва дотащили. Потерь совсем не было, лишь несколько легких ранений на всех.

Чуть позже в стан возвратился отряд под предводительством самого Верховного. О внешности командира я часовых не расспрашивал и ожидал увидеть сурового верзилу в два с половиной метра по высоте и ширине, от взгляда которого бунтовщики дохнут словно мухи. А какой еще чувак мог держать в подчинении здешние сводные бригады?.. Но Верховный оказался пузатым и усатым коротышкой добрейшего нрава. Сложением и манерами он живо напомнил мне барона Рутгера, который тоже не выглядел грозно, однако умел приводить в смирение драконов. А обитатели Экситиума все же не драконы. Пусть по характеру они бывают еще вреднее, зато размерами гораздо меньше и зубы у них не такие острые.

— А за что ваш командир-главарь срок отхватил? — полюбопытствовал я. — Что-то не выглядит он злодеем.

Часовые расхохотались.

— Точно, не выглядит! — ответил один. — Но чтобы угодить на каторгу, необязательно убийцей быть или разбойником. Верховный серебро нашел в Унальских горах, что на границе с Шиокией. И ну добывать его без разрешения монарха! Положенные подати он тоже не платил, справедливо рассудив, что король и так его богаче. Потом еще при плавильне монетный двор открыл… Вот тут-то за него и взялись! Не потерпела душа государя нашего, что какой-то шельмец нагло шлепает деньги с собственным курносым профилем, и, того гляди, объявит себя самовластным владыкой Унальским. Хотя Верховный, по его словам, ничего подобного делать не собирался. И свой портрет на монеты пристроил из чистого озорства.

Глава 17

Ближе к вечеру группы чистильщиков стали возвращаться одна за другой. Небо хмурилось все сильнее, обещая затяжной дождь, и никто не хотел промокнуть под ним.

В стане была только одна харчевня — большая, общественная. Наверно, чтобы дружбу между добровольцами и каторжниками ежедневно крепить. Весточка оживилась: она обожала всякое мирное многолюдье. А это еще оказалось щедро дополнено маленькими питомцами присутствующих, с которыми можно знакомиться. Одних только пернатых я насчитал больше тридцати разновидностей — от расфуфыренных райских птиц до скромных воробушков. Найти б еще место, где присесть, — все занято! Я же не птичка, мне табурет надо или кусок скамьи… Однако проблема решилась сама. Верховный любезно пригласил меня за свой стол и предложил угощаться чем боги послали. Весточку, правда, поджидало огорчение: как раз у Верховного питомца не было.

— Насовсем к нам? — спросил он. — Или проездом?

— Проездом, — ответил я.

— Как добрались? Много было схваток?

— Ни одной. На удивление спокойно доехал.

— В самом деле удивительно! Вот уже неделю во всей полосе зачисток неспокойно. Вперед совсем не двигаемся. Только пройдем какие-нибудь развалины, или чащобу, или овражек — нечисть за ночь опять заселяет их, и приходится проходить снова. Надо бы заклинаниями более сильными защищать отвоеванное, да где столько маны взять? Из опорных станов не дают: обходитесь, говорят, сами. Нашествия из центра одно за другим следуют — еле отбивать успеваем. Если так пойдет, скоро совсем прейдем к обороне, и о продвижении забудем. А недавно появилось новое зло: призраки погибших воинов и магов. Оргойцы, шиокцы, эльвейцы, и кто тут еще сражался, объявляются в самых неожиданных местах и нападают на чистильщиков. Многие считают это карой свыше за разграбление могил каторжниками и добровольцами. Имейте в виду эту опасность, особенно если не собираетесь ограничиться в своих странствиях окраинами Экситиума. Призраки, о которых речь, незаурядные. Они способны к материализации, и обретя тело, дерутся как любые смертные во плоти. А когда их атакуешь, вновь превращаются в призраков, и оружие становится против них бесполезно, как и обычные боевые касты.

«Кажется, высшие силы заготовили для меня достаточно разумных, которые не живы и не мертвы, — подумал я. — Даже слишком много. Специально искать их не надо: шлындай по Экситиуму да собирай на себя всех подряд. Любой из призраков может оказаться владельцем эгиды. И если в отношении кого-то из них я установлю, что это именно тот, кто мне нужен, останется лишь материализации дождаться. И вручить парню его собственность. Главное, чтобы никто из нас не убил другого до торжественного момента… Больше нет смысла разъезжать по станам — по крайней мере по станам на окраинах. Завтра же поворачиваю к центру. Может, и остановлюсь еще в каком-то лагере — по тем же причинам, что и сегодня. Но не более того».

Однако когда Верховный узнал, зачем я на каторге, тут же порадовал меня еще и рассказом типа тех, что я уже слышал от харчевника и приказчика. Как будто мне призраков мало показалось, и я попросил добавки.

— Знаю одно место,