Без страха и упрёка 4 - Андрей Борисович Земляной

со Швецией, тем более что семья Валленбергов представляла собой одну из сильнейших финансово-промышленных династий Европы. На листке появилось несколько строк. Фамилия, Венгрия, возможный арест, просьба заранее поставить человека на контроль и не позволить ему бесследно исчезнуть в системе, а ниже приписка о том, что благожелательное отношение семьи Валленбергов может оказаться дороже любой информации, которую кто-либо рассчитывает получить от одного дипломата.

Следующая заметка касалась Куусинена, организации под названием Четвёртый Интернационал, Андропова и смерти Кирова. Здесь его знания совсем фрагментарными, поэтому Алексей сформулировал максимально осторожно. проверить интенсивные контакты Куусинена с людьми и структурами Четвёртого интернационала, отдельно поднять обстоятельства сбора компромата на верхушку Ленинградской партийной организации и выяснить роль в этой работе Куусинена и Андропова. Возможной целью он назвал подготовку большого политического процесса, после которого руководство Ленинграда и области можно было заменить заранее подготовленными людьми. В отношении Андропова Алексей отдельно попросил не верить готовой партийной биографии, а поднимать первичные документы, потому что помнил множество провалов, несовпадений и странных эпизодов, совершенно не объяснявших, каким образом человек с такой биографией прошёл кадровые проверки и оказался на ответственной партийной работе.

Получив конверт, Берия не стал разводить шум. Валленберга поставили на контроль, а по второй теме Лаврентий Павлович вызвал одного из наиболее доверенных сотрудников, положил перед ним листы Штурмина и потребовал провести проверку без официальных запросов, участия местных партийных комиссий и обычного бумажного следа.

— Андропова проверять от рождения, — Берия подвинул папку через стол и, пока сотрудник делал пометки, перечислил основные направления. — Родители, происхождение, школы, работа, места проживания, рекомендации, люди, которые его знали. Каждая важная строчка официальной биографии должна подтверждаться или опровергаться независимо, а не справкой, переписанной из другой справки.

Сотрудник перелистнул блокнот.

— По Куусинену?

— Меня не интересует сам факт знакомства с людьми Четвёртого интернационала, для его положения это ещё ничего не доказывает. Он и поставлен для контакта с организациями за рубежом. Ищите контакты вне официальной работы Коминтерна, посредников, деньги, встречи, передачу сообщений. Ленинград проверить одновременно, но так, чтобы ни в одном кабинете не шелохнулся ни один лист.

— Срок?

— Две недели, — Берия снял пенсне и посмотрел на собеседника поверх рук, сложенных в кулак. — Мне не нужно готовое дело, мне нужно понять, что вообще происходит. И никто из проверяемых не должен почувствовать движения. Если Штурмин ошибся, мы забудем эту историю. Если не ошибся, тем более нельзя никого спугнуть до принятия оперативных мер.

Через несколько дней разрозненная масса документов начала складываться в один узор, а к поставленному сроку, по Куусинену обнаружились контакты, что уже невозможно списать на рабочие организации и старые связи. Посредники, связанные одновременно с Четвёртым интернационалом, германскими политическими структурами, СД и крупными зарубежными финансовыми группами, тайные встречи и движение огромных сумм через коммерческие организации, имевшие связи как с европейскими банками, так и с людьми, работавшими на германскую разведку. Прямых улик, позволяющих назвать Куусинена германским агентом, не появилось, но большая часть его деятельности явно выходила далеко за рамки официальных обязанностей и выглядела как работа сразу в нескольких направлениях, где он обслуживал интересы Четвёртого интернационала, германских кругов и большого капитала.

С Ленинградом всё оказалось проще и потому серьёзнее. В разных архивах в закрытых фондах, лежали сотни документов на действующее городское и областное руководство, их происхождение, родственников, старые знакомства, хозяйственные нарушения, любовниц, пьянство, политические высказывания, конфликты и любые эпизоды, которые можно было однажды превратить в обвинительный материал. Когда сотрудники сопоставили исполнителей, запросы и получателей, выяснилось, что компромат собирали системно и практически на весь верхний слой Ленинграда и области, причём работа началась ещё до смерти Кирова, а после убийства резко расширилась. Параллельно через людей Куусинена продвигалась группа партийных работников, в число которых входил Андропов, которой в случае массового снятия действующего руководства можно было быстро закрыть большую часть освободившихся должностей.

Руководитель проверки, положив перед Берией сводную таблицу, провёл карандашом по длинному списку фамилий.

— Если рассматривать материалы отдельно, это обычная партийная возня, товарищ Берия, но вот сложенная вместе, получается почти готовая основа для процесса. Можно выбрать нужных людей, связать между собой, часть объявить участниками группы, остальных обвинить в политической слепоте, снять всё руководство города и области, а на его место сразу поставить подготовленный резерв.

Берия пролистал приложения, задержался на списке предполагаемых назначений и несколько раз провёл карандашом вдоль фамилий, сопоставляя их с должностями, которые должны были освободиться после предполагаемого процесса.

— То есть самого приказа устроить процесс у нас нет?

— Пока нет, товарищ Берия, — сотрудник раскрыл лежавшую перед ним папку на заложенной странице. — Но сбор материалов продолжается, кадровые кандидатуры подобраны, связи между ними устанавливаются. Подготовительная работа идёт очень активно.

— Тогда так и пишите, — Берия закрыл приложение и отодвинул его к краю стола. — Не «готовился захват Ленинграда», а «созданы условия для массового политического процесса с последующей сменой руководства города и области». Мне нужны железобетонные документы, а не шелуха. Хозяин[2] шелухи не любит.

Проверка Андропова дала значительно больше, чем ожидали. Пробелы в ранней биографии оказались не обычной путаницей с документами, а частью тщательно выстроенной легенды: несколько старых знакомых Андропова поддерживали устойчивые связи с антикоммунистическими деятелями, причём после его перехода на партийную работу эти контакты не прекратились, а лишь стали осторожнее и ушли через посредников. Следом обнаружилась созданная им в Ленинграде сеть людей в кадровом аппарате, хозяйственных учреждениях, прокуратуре, печати и партийных органах, через которую собирались сведения, продвигались нужные назначения, задерживались проверки и накапливался компромат на тех, кого предполагалось использовать, убрать или поставить в зависимость.

В Москве Андропов при содействии людей Куусинена строил уже не агентурную сеть в обычном понимании, а систему влияния. Нужному человеку помогали получить должность или квартиру, устраивали родственника, закрывали старую проверку, обеспечивали нужное решение, после чего от него время от времени требовалась ответная услуга. По отдельности такие связи выглядели совершенно невинно, но собранные вместе давали Андропову доступ к сведениям и кадровым решениям далеко за пределами его официальных полномочий и позволяли постепенно создавать собственную опору уже в центральном аппарате.

Последняя связь обнаружилась почти случайно. Два посредника Андропова уже проходили по делу Хрущёва, а один фигурировал в материалах о деньгах и контактах с иностранными финансовыми кругами. Берия поднял протоколы допросов, после чего Хрущёва допросили повторно уже с конкретными фамилиями и датами. Никита Сергеевич сначала отрицал особые отношения, но под прессом улик признал, что получал через