Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

Духовной Нитью я подхватил первую пластинку и удержал над ладонью. Пламя Фиолетовой Бездны я подал тонким язычком, питая его душой и ощущая привычную тяжесть за грудиной. Металл поплыл, по поверхности выступила тёмная пена. Второй нитью я виток за витком снимал её в чашку, пока в капле не остался чистый серый отсвет, знакомый по накладке Гхора.

От целой пластинки осталась капля со спичечную головку.

Под светильником она вращалась на нити, показывая, что здесь ходит по рукам. Щепоть настоящей жилы утопили в массе дряни.

Со второй пластинкой управился легче, приноровившись к нагреву и съёму пены. На четвёртой дыхание попало в ритм Пламени. Спустя час переплавились все шесть пластинок, спина затекла, а чашка наполнилась тёмной грязью. Над ладонью висела серая капля величиной с некрупную горошину. Вся моя премия, шесть дней чужого жалования, уместилась в одну горошину.

«Переходим к рисунку. — Старик развернул перед моим внутренним взором схему из двух рун с соединениями и привязкой к питанию. — Слушающую поставим у нижнего края, преобразующую рядом. От линии основного полога проведём к ним собственную короткую ветку питания».

Я примерился, оценил длину линий и остановился.

На сами руны металла хватало. На соединения по полной схеме — уже нет: линии тянулись через половину пластины. Если укладывать рисунок как есть, горошины достанет на первую руну, а вторую замыкать будет уже нечем.

«Так, погоди. — Пауза затянулась. — Рисунок проверенный, я по нему… Ладно. Прижимайся к старым каналам. Обе руны сажай вплотную к линии основного полога, соединяя короткими стежками. Лишний металл сразу снимай обратно в каплю, пока он податлив».

Началась ювелирная работа. Нитью я укладывал расплав тоньше волоса, а Пламя держал слабым, чтобы металл тёк, не повреждая соседние знаки. При перегреве они начинали дрожать, что я помнил ещё по ремонту. Каждый лишний миллиметр возвращался в общий запас. Дважды линия легла с перекосом, поэтому оба раза пришлось снять её целиком. Когда вторая руна замкнулась и голосовая ветка связала их с питанием, от горошины осталась бусинка вдвое меньше.

Впритык, как заказывали.

После остывания металла я надел маску и дождался, пока основной полог соберёт красную морду. Затем негромко произнёс в темноту кармана первую фразу.

— Проверка голоса.

Я заговорил низко, с хрипотцой, подходившей красному облику. Я даже вздрогнул. Собственный голос давно перестаёшь замечать, а теперь моим ртом говорил кто-то другой. Шёпотом повторил фразу и внимательно прислушался: хрипотца совпадала с движением губ без отставания и эха.

Старик, всё действительно заработало!

«Разумеется, иначе и быть не могло. — Надменности в мысленном голосе хватило бы на нескольких наставников. — Теперь проверь громкость».

Дождавшись грохота из нижних мастерских, я повторил ту же фразу с обычной разговорной громкостью.

— Про… — Первый слог вылетел человеческим, лишь затем звук перекрасился в красную хрипотцу.

Я оборвал слово и замер, вслушиваясь в ночь за плитами. Рядом царила тишина, далеко стучали мастерские, так что, похоже, пронесло. На дворе такой сбой означал бы конец. Полслога человеческого голоса из-под красной морды, после которого готовить уже незачем.

Значит, руна запаздывает. Тихую речь она успевает поймать, зато при громкой первый звук вырывается раньше обработки.

«Слушающая расположена слишком далеко от горла, — после паузы деловито отозвался Вульфрам, утратив прежнюю надменность. — Пока звук добирается до неё, он уже выходит наружу. Перенеси воспринимающую часть ниже, к самому горлу, чтобы она ловила звук у истока. Остальной рисунок оставь, переделай только соединительную линию».

Маска снова легла на колени. Я перенёс соединение к нижнему краю, на гибкую перемычку у подбородка, заново укладывая стежок за стежком. Бусинка на нити уменьшилась до крупинки.

Надев маску, сперва прошептал, затем заговорил с обычной громкостью. Под следующий удар мастерских повысил голос, следя за первым звуком, как за каплей на кромке.

Хрипотца появилась с первого слога и сохранялась от шёпота до самой громкой проверочной фразы. Голос звучал цельно.

Вот теперь совсем другое дело.

С минуту я просто гонял фразы: тихо, обычным голосом, снова тихо, пока не поймал себя на дурацкой улыбке под маской. Говорю. Впервые с дороги на город я разговариваю, а не толкаюсь смыслами в чужие головы.

Теперь следовало проверить расход. Замолчав, я потянулся внутренним взором к зародышу и проследил за потоками.

Улыбка сразу сползла. Два прежних потока, на Систему и основной полог, шли как раньше, но рядом непрерывно сочился третий. Как и предупреждал Вульфрам, голосовые руны тянули Пустоту даже в полной тишине. Только «скромным» расход был лишь на словах: ручеёк почти не уступал потоку основного полога.

Я выждал достаточно долго, но он так и не иссяк.

Плохо. За весь день у котлов наговорю от силы час, а заплачу за все остальные часы молчания. Экономия утекала вместе с этим ручейком.

«Поставь ручное запирание, — предложил Вульфрам. — Узел сядет на голосовую ветку. Перед фразой открываешь его усилием, после закрываешь, и Пустота расходуется только во время речи».

Нет, такой способ не годится. Представь кухню, где Шарг внезапно рявкает над ухом «Повар, а ну!» Мне сначала открывать узел, только затем отвечать? Первое слово спросонья или вскрик от ожога выйдут родным голосом. Ручное запирание продержится до неожиданного вопроса. Включение должно происходить само.

«Само, — проворчал старик и умолк, обдумывая моё возражение. — Можно поставить пассивную перемычку на движение горла. Оно шевельнулось — затвор открыл подачу, затихло — снова закрыл. Сама перемычка силы не потребует. Узел сядет на ту же голосовую ветку, работы на четверть часа. Беда одна. Для него требуется металл, а у тебя осталась крупинка».

Я внимательно поглядел на остаток материала, затем на готовый рисунок.

А если укоротить соединение? Линия от слушающей к ветке шла в обход старого знака. Срезав дугу и проложив путь вплотную к нему, я освобожу кусочек металла. Хватит ли его на перемычку?

«У самого знака… — Вульфрам некоторое время прикидывал. — Хватит, если руки не дрогнут».

Сказать оказалось проще, чем сделать. Дуга снялась легко, но новый путь должен был лечь рядом со старым знаком. От малейшего перегрева он поплывёт вместе с моей линией. Пламя подавалось по капле, и я замирал, когда край знака начинал дрожать, продолжая вести стежок лишь после полного затишья. Металла хватало на один узел, без запаса для повторной попытки. Освободившийся кусочек превратился в перемычку на голосовой ветке, крохотную, размером с семечко. Основной канал полога за всю