Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

поёшь для немого, — Шарг шевельнул пальцем в сторону плешивого. — Ты отойди от жаровни и закрой пасть. Я обещал убить его, если стряпня окажется дрянью, значит, сам убью. Пока пусть хоронит.

Плешивый отступил на два шага, продолжая сверлить меня взглядом. Пусть старается, дырку в соли всё равно не просверлит.

Посудину я перенёс на решётку над слабым жаром, поставив краем над голой полосой. Жар теперь приходил сбоку и снизу вполсилы. Щербатая крышка села неплотно, через зазор выходил лишний пар. Несколько тлеющих углей легли сверху, чтобы тепло шло и от верха. Походная печь из подручного. Оставалось ждать, прислушиваясь.

Двор затих. Из-под крышки тянуло духом жареной корочки и топлёного жира. Один из работников у чанов сглотнул так, что услышали все.

Стоя у жаровни, я порой сдвигал посудину и менял угли на крышке. Готовность я определял по тихому шкворчанию в соляном коконе, силе углей и прошедшему времени. Вырезка была небольшой, толщиной в два пальца. На таком жару ей нужно немного времени, а передержишь, середина посереет. Руки всё помнили, пожалуй, дольше головы.

Когда шкворчание стало ленивым и редким, я снял посудину с решётки. Прошло именно столько времени, сколько требовалось такому куску. Под крышкой соляной холм уже схватился плотной коркой, потемнел по гребню и отдавал жаром.

— Уже всё готово? — Шарг поднялся с колоды. — Ломай свою скорлупу и подавай.

— Резать пока рано. Мясу надо немного полежать, иначе сок вытечет на блюдо.

— С огня снял, значит, готово. — Шарг наклонил тяжёлую голову. — Я велел подавать.

— Неповиновение! — Плешивый рванулся вперёд, растопырив пальцы с тёмными когтями. — Хозяин велел подавать, а оно кочевряжится. Отдай его мне, Шарг. Я вскрою его этими когтями и выпью силу досуха, при всём дворе.

— Вот теперь разговор пошёл, — управляющий ухмыльнулся во всю пасть. — Заберёшь его, если стряпня окажется дрянью.

Плешивый довольно облизнулся. Милый двор, каждый час новые условия.

Нож я положил рядом с посудиной.

— Ещё тридцать секунд, Шарг. Я для тебя готовлю и хочу подать как следует. Мясо дойдёт, и сразу разрежем.

— Жди свои тридцать, — буркнул управляющий. — Только уговор в силе.

Оставалось ждать под их взглядами. Шарг смотрел скучающе и голодно, плешивый — с ненавистью. Секунда за секундой. Двадцать. Тридцать. Этого достаточно.

Обух ножа расколол корку. Соль сошла крупными пластами, после чего я снял размякший жировой панцирь и смахнул налипшие крупинки. Очищенная вырезка легла на отдельное блюдо. Под слоем жира выступил светлый сок, который ни разу не касался соли. Я бережно собрал его с чистой посуды, смешал с отложенным топлёным жиром и обмазал мясо сверху. Глянец лёг, как лак на дерево.

Я поставил блюдо перед Шаргом и отступил от стола.

Управляющий вытащил из-за пояса тесак, поглядел и отложил. Затем взял со стола нож поменьше, тот самый, который я выправил, и коротко хмыкнул. К вырезке Шарг примерился с таким лицом, будто собирался пилить кость. После соляного холма внутри явно ожидалась пересушенная подошва.

Лезвие вошло в мясо без усилия и показалось с другой стороны.

Шарг застыл, затем повёл ножом ещё раз, отделяя первый ломоть, и поднял его к глазам. Срез оставался розовым от одной корочки до другой, сок выступал мелкими каплями вместо лужи.

— Есть-то можно? — спросил управляющий, так и не повернув головы.

Я подтвердил уверенным посылом и добавил, что лучший кусок находится в середине.

— Из середины, — эхом повторил плешивый, подаваясь вперёд и вытягивая шею. — Сомневается хозяин. Слышите, он сомневается!

Отрезав ломоть из середины, Шарг отправил его в пасть и надолго замолчал.

Шарг медленно жевал, прикрыв глаза. Во дворе стало слышно потрескивание углей. Потом его верхняя губа поползла вверх, обнажая клыки. Оскал ширился с каждым движением челюстей.

Плешивый расправил плечи. Для него приговор уже прозвучал.

— Хозяину не понравилось, — почти пропел повар и выпустил когти на всю длину. — Я же говорил. Иди сюда, немой.

Он двинулся ко мне вдоль стола, словно к уже разделанной туше.

Я отступил на полшага, освобождая руки. За спиной жаровня, справа стол, слева проход к воротам. Если ударить плешивого о край столешницы, он перекроет дорогу остальным на пару вдохов. Дальше — острога из перстня, Пламя по ближайшим и через ворота, пока Шарг не поднялся с колоды. Прикрытие во дворе сгорит, до металла я уже не доберусь, зато останусь жив.

Повар занёс когти для удара снизу, под рёбра. Я сместил вес на заднюю ногу, готовясь встретить его запястье и развернуть тело поперёк прохода.

Однако дотянуться плешивый не успел.

Лапа Шарга на замахе перехватила его запястье, как полено.

— Куда полез? — Управляющий оскалился ещё шире. — Я так скалюсь, когда жрать хочется. А после этого куска хочется ещё.

Плешивый успел только повернуть к нему голову. Второй лапой Шарг ударил снизу вверх, под рёбра, погрузив когти в чужое тело по самые костяшки.

— Хозяин… — Плешивый дёрнулся раз, потом снова.

От раны к плечу Шарга толчками потянулось тусклое багровое свечение, следуя ритму слабеющего сердца. Тот самый способ, досуха. За несколько секунд повар обвис, усох на глазах. Когда управляющий разжал лапу, тело, лёгкое, словно связка хвороста, стукнуло о камни двора.

Меня даже не замутило, и это оказалось самой скверной новостью за день. Видимо, уже привыкаю.

— Выбросьте с отходами, — бросил Шарг. Равнодушно вытерев когти о фартук убитого, он вернулся к столу.

Следующий ломоть управляющий отрезал крупнее первого, тщательно прожевал, после чего потянулся за третьим. Только тогда его взгляд вернулся ко мне.

— Я жру мясо дольше, чем ты живёшь, — Шарг отрезал ещё один ломоть. — Лучше этого нигде не пробовал. — Жёлтые глаза сузились. — А эта падаль четыре года кормила меня подмётками при тех же тушах и углях. Знал бы раньше, что бывает так, выпил бы его ещё тогда.

Вот она, справедливость двора. Плешивого убили, потому что нашлась замена получше, а бросок на меня только дал повод. Запомним эту кухню.

— Будешь моим поваром, — Шарг ткнул в меня пальцем, жирным от сока. — С утра готовишь мне, получаешь жратву и койку при дворе. Сваришь дрянь, ляжешь рядом с ним. — Палец качнулся к телу, которое двое работников уже волокли к телеге с отходами. — Ты всё понял?

В ответ ушло спокойное согласие,