Фантастика 2026-158 - Максим Арх

оборвала его Наталья Николаевна, - я не знаю ответа на эти вопросы, но вам для понимая отношений гомосексуалистов в девятнадцатом веке могу порекомендовать прочитать романы, сверстника Александра Сергеевича, Бальзака: «Отец Горио»; «Утраченные иллюзии»; «Блеск и нищета куртизанок»[42]. Там один из персонажей беглый каторжник Вотрен является активным гомосексуалистом и покровителем молодых людей. Вотрен ничуть не препятствует своим пассивным партнерам вступать в отношения женщинами, даже помогает им в этом, но при этом испытывает к женщинам жгучую ревность и ненависть.

Окончив разговор по коммуникатору Наталья Николаевна продолжила писать.

Раньше Дантес никаких чувств, кроме обычного желания здорового самца к этой красивой женщине не испытывал. Для молодого офицера гвардии, романы со светским дамами были чуть ли не обязанностью настоящего дворянина. Этими победами гвардейцы хвастались, больше чем победами на поле боя, тем более, что военная молодежь не успела на войну 1812, не принимала участия в заграничном походе русской армии, а только участием в подавлении польского восстания[43], хвастать было неловко. Как офицер Дантес был ничтожеством[44], службу не знал и ей не интересовался, русского языка практически не понимал, даже подчинённых ему рядовых не знал и презирал, но среди молодых аристократов офицеров полка участвуя во всех попойках, гвардейских походах к актрисулькам и цыганам, за карточным столом, быстро приобрел репутацию доброго малого. «Добрый малый» Дантес имел успех у женщин определенного поведения. Многие светские дамы из общества были не прочь прокатится на французском жеребце из гвардейской конюшни. Эти успехи сделали его самоуверенным, он полагал себе неотразимым, был преисполнен тщеславия. Хотя кто кого пользовал и кто над кем одерживал победы, зависит от того с какой стороны на это посмотреть. В узком доверительном кругу подруг, дамы ничуть не меньше хвастали своими победами над молодыми людьми, делясь пикантными ощущениями. Про стати Дантеса со смехом, смакуя интимные подробности, рассказывала подругам Идалия Полетика, ее муж командир пятого эскадрона Александр Михайлович Полетика «божья коровка» служил с ее любовником в кавалергардах.

В светском и придворном обществе Российской Империи девятнадцатого века, главным правилом было соблюдение приличий. Мужья заводили любовниц, жены любовников, но пока это не вызывала откровенного публичного скандала, то адюльтер[45] был просто поводом для сплетен.

Вернувшись от Вяземских к своему приемному «отцу» Дантес разразился гневной тирадой в отношении Натальи Николаевны Пушкиной. Чем больше он говорил, тем сильнее, он испытывал чувство ненависти, к этой молодой красивой женщине которая откровенно его презирала и издевалась над ним. Барон Геккерн с удовольствием его слушал, чем больше милый Шарль будет ненавидеть женщин, тем крепче будет их связь.

- Не беспокойся мой милый, - на французском языке говорил барон Геккерн, своему «сыну» и ладошкой нежно погладил его по щеке, - она еще не раз пожалеет, что так поступила с тобой,

- А пока не пора ли, нам, - тут «отец» предложил своему «сыну» перейти к их игре, где дорогой Жорж добросовестно выполнял обязанности пассивного, но при этом пылкого и умелого партнера.

После свержения Карла X[46]молодой д’Антес не имел во Франции карьерных перспектив. Новый король Луи-Филипп I[47] и его свита тянули наверх своих. Барона д’Антес и его родственников среди «своих» не было. Образование у него было скудным: Бурбонский лицей он бросил; военное училище Сен-Сир[48] не окончил, перспектив для карьеры не было. Оставалось попытать счастье за границей. В королевской армии Пруссии, несмотря на покровительство принца Вильгельма Прусского[49] он получил только чин унтер офицера, без перспективы стать офицером. Барона это не устраивало и заручившись рекомендательными письмами он отправился в «варварскую» Россию. Казалось мечты сбываются: несмотря на провал экзамена на офицерский чин, его принимают корнетом в цвет русской гвардии Кавалергардский полк; Император ввиду его бедности назначает ему ежегодное негласное денежное пособие[50]. Мундир кавалергарда, милостивое отношение Императора и Императрицы, сочиненная им легенда о французском рыцаре приехавшему на службу к русскому государю, открывало перед ним все двери в свете. И всё. Через некоторое время Жорж понял, что взлета блестящей карьеры не будет, дальше он будет медленно тащится от чина к чину с увеличивающимся грузом долгов. А долгов хватало. Служба в кавалергардах была дорога, жалование с порционными, фуражными, квартирными было ничтожным, пособие императора не покрывала даже части его расходов. Богатая молодежь из аристократических семей задавала в полку тон, мундиры из лучшего сукна, дорогие породистые лошади, семейные особняки или роскошные снятые квартиры, кутежи с лучшими винами и закусками, оргии с цыганами, содержание актрисулек, бешеная игра в карты с огромными ставками, щедрые подарки любовницам, у него просто не было средств соответствовать этому образу жизни. И когда барон предложил ему свою дружбу и покровительство, то офицер гвардии не колебался.

Во Франции отношения такого рода, не считались чем-то предрассудительными, значительная часть французской аристократии были гомосексуалистами[51].

Барон ввел своего милого молодого друга в общество столичных гомосексуалистов[52] среди которых были князь Петр Долгорукий и князь Иван Гагарин.

После унизительного для него отказа, полученного от Пушкиной, от невозможности свою очередь немедленно унизить и раздавить эту женщину, Дантес заболел нервической горячкой[53]. Но быстро поправился[54]. И те кто говорил, что Дантес испытывал чувства к госпоже Пушкиной не ошиблись, это чувство было: ненависть.

Они вновь собрались в особняке графа Нессельроде. Графиня Мария Дмитриевна Нессельроде, барон Геккерн, князь Петр Долгорукий, князь Иван Гагарин, болезненно бледный Дантес. Прислуга не присутствовала, впрочем в ней не было и нужды, к столу ничего не подавали. Сам граф Нессельроде обозначив своё присутствие далее молчал с важным видом, а вот остальные:

Князь Петр Долгорукий ненавидел Пушкина за позорный провал его сватовства к Екатерине Ушаковой[55]. Но этот маленький хромой невзрачный человек в очках, в 1829 не вызвал Пушкина на дуэль, а молча все «скушал». А вот теперь он получил возможность рассчитаться с поэтом, не подвергая опасности свою драгоценную жизнь. Этот господин с удовольствием принял приглашение поучаствовать в травле Пушкина и его супруги.

Князь Иван Гагарин нежный друг Пети, служил коллежским секретарем по Министерству иностранных дел, знал об отношении графа и графини Нессельроде к Пушкину. Он был принят в их салоне и был готов оказать содействие своим нежным и дорогим однополым друзьям Жоржу и Луи, а еще сделать приятное графу и графине Нессельроде.

Луи-Якоб-Теодор ван Геккерн де Беверваард чрезвычайный посланник и полномочный министр королевства Нидерланды при императорском дворе в Санкт-Петербурге как дипломат был заинтересован в дружеских, доверительных отношениях с министром иностранных дел графом Нессельроде и его супругой. А еще Мария Дмитриевна ласковой гадюкой ему намекнула, что если императорскому